Некрасовцы

отрывок из главы "Соседи черноморцев, военная служба, походы и волнения казаков." Из книги: "История кубанского казачьего войска" (1910 г.) Знакомство с внутренней жизнью черноморцев без военной обстановки было бы не полно. Черноморцы шли из-за Буга на Кубань "гряныцю держаты". В жалованной войску грамоте так категорически и указано: "войску Черноморскому предлежит бдение и стража пограничная от набегов народов закубанских". Казаки, следовательно, заранее были осведомлены о том положении, какое они должны были занять в новом крае. Для них, поэтому в высшей степени было важно, кто окажется у них соседями и как эти соседи отнесутся к ним, как к пришельцам. Пограничными соседями черноморцев оказались русские и черкесы. Русскими были так называемые некрасовские казаки, водворившиеся на Кавказе далеко раньше, чем возникла у бывших запорожцев даже мысль о переселении на Кубань. Некрасовцами или игнат-казаками назывались на Кавказе беглые казаки-раскольники с Дона. C появлением раскола на Дону начались усиленные гонения на раскольников со стороны русского правительства. Особенно упорно преследовал раскольников Петр Великий. Казаки раскольники силою исторических обстоятельств вынуждены были, поэтому, бежать с Дона на Кавказ. Борьба русского правительства с этими беглецами запечатлена была казнями двух видных представителей раскола - донского казака Костюка и атамана Манацкого. Это были предводители партий раскольников-казаков, бежавших с Дона на Кавказ. Третьим крупным предводителем раскольников был Игнат Некрасов, по имени которого были названы и сами беглецы. Некрасовцы вышли с Дона при Петре Великом, много позже после того, как сложили свои головы Костюк и Манацкой, и образовали на Кавказе самую устойчивую группу вольного казачества, искавшаго вне родины условий для осуществления религиозной свободы и учреждений в духе исконных казачьих идеалов. После подавления Булавинского бунта, говорит историк Донского войска Ригельман, "Игнашка Некрасов прибежал в свою Есауловскую станицу и, взявши жену и детей, ушел со всеми товарищами на Кубань, и там, с сообщниками и со всею их шайкою, в подданство Крымскому хану отдался". Сам по себе Булавинский бунт представлял яркое проявление народной силы и мощи, а Булавин был одним из крупных борцов за казачьи идеалы. Булавинское восстание вызвано было запрещением центрального правительства принимать в казачество беглых помещичьих людей. Казаки не могли помириться с этим запретом, и во главе народного движения стал Булавин, сложивший свою голову за казачью свободу и автономные права. Некрасов был правой рукой Булавина в этой борьбе с правительственными войсками. Булавин сразу же поставил его полковником и поручал потом командование тысячными отрядами. Когда разбитый всюду Булавинъ в отчаянии застрелился, его место занял Некрасов. Пробравшись в верховые станицы, Некрасов собрал новую толпу вольницы и пришел с ней на Волгу. Здесь он ограбил города Саратов и Царицын, а оказавшую ему упорное сопротивление Камышенку разорил до тла. Так как со смертью Булавина казаки мало по малу стали приносить повинную, то Некрасов нашел невозможной дальнейшую борьбу с правительственными войсками. Желая избежать плена и казни, он пробрался в 1708 году со своими сообщниками на Кубань. Сюда же после к нему прибыли и два других булавинских предводителя: Гаврюшка Чернец и Ивашка Драной. На Кубани некрасовцы заняли место в центре бывшего царства Босфорского. По указанию Крымского хана, они осели тремя городками - Блудиловским, Голубинским и Чирянским, на Таманском полуострове между Копылом и Темрюком. Городки эти, названные так по именам тех станиц, из которых прибыла на Кубань главная масса. беглецов, были укреплены земляными валами и увезенными с Дона шестью медными и одной чугонной пушками. Впоследствии община некрасовских казаков возросла численно и окрепла экономически. Надо полагать, что некрасовцы застали уже на Кубани часть казаков-раскольников, ушедших с Дона и что с ними слились как аграханские казаки-раскольники, так и казаки-раскольники, поселившиеся в устьях р. Лабы. По крайней мере, позже те и другие выходцы исчезли с прежних мест поселения, Но главный приток в некрасовской общине давали новые беглецы с Дона, селивишиеся слободами между тремя назваными станицами. Некрасовцы, выражаясь язвительным языком Ригельмана, "приумножили себя казаками, такими же ворами, каковы были сами". В переводе на более деликатный язык это означает, что к некрасовцам льнула казачья вольница, не желавшая мириться с порядками на родине или бежавшая из под кнута и ссылки. Всякие люди конечно сюда попадали; но основную окраску некрасовскому казачьему войску придавало религиозное отщепенство, возведенное в подвиг и дышавшее непримиримым фанатизмом. Крымский хан и татары сумели использовать эти качества "игнат-казаков". В лице их они нашли стойких и озлобленных противников русских войск и тех казаков, которые были на стороне православия противъ раскола. Вражда 6еглецов, зародившаяся на Дону, перенесена была на Кубань, и здесь не только не угасла, но безпрерывно тлела, как искра, могущая во всякое время разгораться в огромный пожар. Некрасовцы превратились не только в подданных татар, но и в их союзников. Приверженность их к ханам была так велика, что последние употребляли часть некрасовцев против внутренних смут и для подавления волнений среди татар. При набегах же и войнах с русскими некрасовцы становились в ряды врагов России и несли месть и опустошения в места прежней своей родины. Татары, давши некрасовцам убежище, предоставили им полную свободу в делах веры и внутренних распорядков. У казаков осталось свое управление, свои выборные власти. Завися от ханской администрации, в своей внутренней жизни казаки руководились вековыми обычаями и исторически сложившимися установлениями. Во главе казачьей общины стоял выборный войсковой атаман и "казачий круг" или сход полноправных представителей общины. Эти высшие органы управления были одинаково присущи и всему некрасовскому войску и тем мелким единицам, на которые оно делилось. Пока жив был caм Некрасов, он был и войсковым атаманом в силу уже того высокого авторитета, которым он пользовался у казаков, татар и черкесов. После войсковыми атаманами избирались, несомненно, самые видные в войске по деятельности лица. Вместе с самоуправлением некрасовцы пользовались самой широкой религюзной свободой, живя среди мусульман. Татары не посягали ни на их веру, ни даже на народные обычаи; некрасовцы совершенно свободно строили церкви, молельни и отправляли в них по своим обрядам богослужение. Мало того, они устраивали скиты и монастыри, и татары не только не препятствовали им, но и относились с должным уважением к этим религиозным учреждениям. Вера отцов, "старая вера" находилась у татар под защитой властей, как неприкосновенная народная святыня. Далее татары предоставили в распоряжение некрасовских казаков достаточное количество земли и разного рода угодий. Надо полагать, что выбор места поселений и окружающих эти поселения угодий произведен самими казаками, а крымский хан и его агенты только выразили согласие на то. Раскольники поселились, в самом деле, в местности богатой рыбными ловлями и удобной для охоты за зверем и болотной птицей. В ту пору прикубанские камыши и плавни изобиловали дикими свиньями, козами, оленями, фазанами, гусями, утками и т. п. живностью, а казаки были искони рыболовами и звероловами. Так как татары были по преимуществу скотоводами и самое скотоводство велось с помощью перекочевок, то весьма возможно, что выбор места поселения казаками-раскольниками ни мало не нарушал интересов кочующих татар, нуждавшихся более в степях, чем в водных и болотных угодьях. Некрасовцы же не вели широкого скотоводства, хотя и разводили превосходных лошадей. Главные отрасли хозяйственных занятий всегда составляли у них рыболовство и охота. Наконец, и в воззрениях на собственность, на международные отношешя и на способы ведения войны и военных действий, казаки и татары совершенно сходились по сушественным пунктам. Угон скота, добыча ясыря, разорение жилищ противника, жестокая расправа с ним производились точно также некрасовскими казаками, какъ и татарами. Те и другие были не временными союзниками на военном поле, а объединенными представителями одной и той же системы отношений, чуждых гуманности и уважения к человеческой личности. Союзники шли за добычей, что бы взять в плен возможно больше населения и угнать побольше скота. Население обращалось потом в рабов и предмет ценной торговли, а скот поступал в хозяйственный оборот. И так, следовательно, четыре связывавших некрасовцев с татарами звена лежали в основе взаимоотношений: широкое самоуправление, полная религиозная свобода, постановка в благоприятныя условия хозяйства казаков и общность воззрений по главнейшим вопросам, имущественного и международного права. Вот те общие условия, под влиянием которых сложилась своеобразная казачья община некрасовцев на Кубани. История этой общины имеет прямое отношение к Кубанскому краю и некоторое отношение к истории Черноморского войска, занявшего те самые места, на которых раньше жили некрасовцы. Находясь в постоянном союзе с горцами, турками и татарами, некрасовцы участвовали последовательно во всех войнах Pocсии с турками и зависящими от них татарами и горцами. В 1708 году они осели на Кубани, а в 1711 году, во время неудачного похода Петра Великаго на Прут, они опустошали вместе с татарами русския селения в Саратовской и Пензенской провинщях. Петр Великий приказал наказат некрасовцев и их союзников за набег. Казанскому и Астраханскому губернатору Апраксину приказано было двинуть на Кубань отряд из русских регулярных войск, яицких казаков и калмыков. Около того времени, когда был заключен мир с турками на Пруте, отряд этотъ разорил целый ряд неприятельских поселений, расположенных по правому берегу Кубани, и в том числе некрасовские селения. Это была первая кара, постигшая некрасовцев на новом их местожительстве. Два года спустя сам Некрасов, его сподвижники Сенька Кобыльский и Сенька Ворыч с казаками, участвовали в опустошительномъ набеге крымского хана Батыр-Гирея на Харьковскую губернию; а в 1715 году Некрасов организовал целый отряд шпионов, посланных на Донщину и в украинские города. Около 40 человек некрасовцев, под предводительствомъ беглого монастырского крестьянина Сокина, проникли в верховья Хопра и в Шацкую провинцию Тамбовской губернии. Под видом нищих и монашествующей братии они высматривали расположение русских войск и подговаривали население к побегу на Кубань. Но скоро действия этих шпинов были обнаружены и многие из них поплатились головами за свою дерзкую попытку. Еще два года спустя, в 1717 некрасовцы в составе отряда кубанских горцев под предводительством султана Бахты-Гирея громили селения по Волге, Медведице и Хопру. Сам Некрасов со своими казаками не щадили никого и жестоко вымещал свою злобу против гонителей раскола на мирном населении. Только соединенными силами войскового атамана Фролова и Воронежского губернатора Колычева были разбиты татарские войска и вместе с ними потерпели поражение и свирепые некрасовцы. Въ 1727 году в числе колодников были подговорщики к побегу донских казаков на Кубань к Некрасову. По показаниям беглого солдата Сераго, к побегу к Некрасову на Кубань готовились целые городки и станицы. Верховые городки склонны были бежать все, под влиянием общего недовольства порядками - введением переписи, паспортов и пр. В 1733 году некрасовец Иван Мельниковъ строил с шестью товарищами мосты по тракту от Азова на Ачуев. В 1736 г. Крымский хан посылал в Кабарду татар и некрасовцев "для взятия языка". В 1737 году некрасовцы вместе с татарами и черкесами разорили и сожгли Кумшацкий городок на Дону. И т. д., и т. д. В последующее время некрасовцы не упускали ни одного случая в набегах горцев и татар на русские владения. Выше, при описании борьбы русских войск и казаков с кавказскими народностями, отмечены уже эти случаи и участие некрасовцев в войнах Турции с Россией. в 1737, 1769, 1774, 1787, 1791 г.г. Одним словом, некраcoвские казаки были врагами русских вплот до самого переселения черноморцев на Кубань и в качестве таковых встретили своих новых соседей. Но долг платежем красен. Въ отместку некрасовцам, донцы и русские войска, совместно с калмыками, в походах за Кубань неоднократно нападали на некрасовцев и опустошали их жилища. В 1736 г., по показанию некрасовца Наума Гусека, донские казаки с калмыками сожгли три некрасовских станицы, взяли в плен несколько некрасовцев с женами и детьми и еще больше потопили их в реке. В следующем 1737 г. казаки и калмыки, громя татар и черкесов, сожгли некрасовский городок Хан-тюбе, убили нескольких некрасовцев и угнали скот их. Конечно, под влиянием этих возмездий взаимная вражда между некрасовцами и донцами росла. Некрасовцы еще с большею свирепостью относились вообще к русским. Были, однако, моменты в истории некрасовцев, когда и русское правительство, и сами некрасовцы склонны были к мировой: русское правительство неоднократно приглашало некрасовцевъ вернуться на родину, и некрасовцы со своей стороны просили русское правительство о том же. Соглашению мешали различные условия, выставленные для переселения обеими сторонами, а иногда и условия прикрепления некрасовцев за Кубанью. Во время войны русских с турками Императрица Анна Ивановна согласна была простить некрасовцев и предоставить им для жительства. прежние места на Дону; но некрасовцы не могли воспользоваться этим, так как их удерживали закубанцы, стращавшие казаков московской виселицей. В 1762 году Императрица Екатерина II разрешила переселиться в Россию бежавшим из нея раскольникам и в том числе некрасовцам. Некрасовцы не пошли на этот вызов, так как русское правительство ничего не упомянуло о тех правах, какие предоставлялись возвратившимся на родину беглецам. В 1769 г. генерал де-Медем обратился к некрасовцам с письменным предложением переселиться на Терек, но некрасовцы даже не дали ответа на это письмо. В 1772 г. сами некрасовцы просили позволения русских властей возвратиться на Дон; но Государственный Совет, которому поручено было Екатериной II высказаться по этому поводу, не нашел возможным отдать Некрасовцам прежие земли и предлагал им занять свободные земли по Волге. Некрасовцы не согласились на такое переселение. В 1775 г. некрасовцы, при посредстве графа Румянцева, снова стали проситься на Дон, Государственный же Совет находил возможным переселять некрасовцев мелкими партиями, которые должны были селиться в разных местах России, по указаниям властей. Некрасовцы не приняли этих условий. В 1778 году некрасовцев пытался возвратить в Россию Суворов. По сведеньям знаменитого полководца, некрасовцы в то время расположились куренями в двустах шагов от морского берега в устьях Кубани на мысу, между горами в лесу. Они имели здесь в своем распоряжении сто лодок, четыре думбаса, вытянутые на сушу для предохранения от крейсирующей русской эскадры. На этих судах некрасовцы намеревались отправиться, при благоприятной погоде, в Анатолию. Суворов сам лично переговаривался с некоторыми некрасовцами через Кубань, а для приглашения их на родину послал двух донских казаков. Некрасовцы не приняли предложений Суворова и казаков задержали у себя. Так как. некрасовцы, очевидно, не доверяли русским властям, то Суворов считал необходимым издать Высочайший манифест о прощении беглецов. Некрасовцы не шли обратно в Poccию, боясь главным образом бесправия. Два обстоятельства - лишение в России казачьего самоуправления и гонение на раскол, удерживали беглецов от возвращения. на родину. Злоба же на русских росла и развивалась на почве обоюдных военных набегов и реквизиций. Некрасовцы, занимавшие раньше Таманский полуостров, перешли на левый берег реки Кубани. В царствование Анны Ивановны они были так стеснены, что Крымский хан, под властью которого они находились, пытался переселить их в Крым к Балаклаве. Попытка не удалась и некрасовцы снова осели на Кубани. С Таманского полуострова на левый берег р. Кубани некрасовцы передвинулись в 1777 году во время занятия Таманскаго края русскими войсками. В 1778 г. сам Крымский хан с татарами выгнал их с Фанагории. В 1780 г. некрасовцы вошли в соглашение с турками и приняли турецкое подданство. Около этого времени часть некрасовцев выселилась с Кавказа в Болгарию - в Добруджу на Дунай. До 100 семей их, однако, остались на левой стороне Кубани, живя в горахъ вместе с черкесами. С этими оставшимися на Кавказе некрасовцами вошли в соприкосновение черноморцы, переселившись на Кубань. Черноморцев некрасовцы приняли враждебно и относились к ним предательски. Зимой 1792 г. казак куреня Дядьковского Петр Малый, занимаясь рыболовством, переправился, по приглашению некрасовцев на левую сторону Кубани. Некрасовцы, перевозившие через Кубань Малаго в своей лодке, поступили с ним вероломно. Когда Малый, заметивши опасность, пытался бежать на правый берег Кубани, они схватили его, слегка ранили кинжалом, отняли ружье, сняли одежду и связав ременным поясом, увезли в горы и продали в рабство черкесскому мурзе за 4 коровы с телятами, одного вола, ружье и 6 штук баранов. Впоследствии Малый убежал из плена, а один из пленившихъ его некрасовцев Мазан, пойманный близъ Кубани, сознался на допросе в убийстве и потоплении русских и в продаже 11 человек черкесам в неволю.Сам Малый видел у черкесов в плену 7 человек солдат из русских легкоконных полков. В 1793 году Головатый донес Суворову, что на казачий пикет под командой войскового полковника Чернышева, стоявший у Темрюкского гирла, ночью 9 апреля напали 20 человек, перехавшие с противоположной стороны Кубани на лодках. Чернышев, быстро соединив два пикета в одну команду, вступил в перестрелку с нападавшими. Из черноморцев ранен был старшина Чернолес и слегка три казака. На другой день утром найдены были в камышах 4 умерших от ран человека, "которые по одеянию и другим признакам", оказались некрасовцами. Иногда черноморцы, принимая некрасовцев по одежде за своих, сами попадали к ним в плен. В 1795 г. казак куреня Медведовского Роман Руденченко, принявши, в туманную погоду на берегу Бугазского лимана, двух некрасовцев за своих казаков, был ограблен ими и уведен в горы. Здесь, в разных местахъ, Руденченко видел до 60 человек разного звания русских людей, плененных черкесами и некрасовцами. Сам Руденченко был продан в Анапе турецкому чиновнику, откуда и бежал в Черноморию. Этими единичными случаями столкновений и исчерпываются отношения черноморцев к своим русским cocедям. В конце XVIII и начале XIX столетий некрасовцы частью перешли к своим единоверцам на Дунай и выселились в Анатолию, а частью, в единичных случаях, как бы растворились в черкесской массе, слившись с ней. Следовательно, русские соседи черноморцев - некрасовцы не имели сколько-нибудь заметного влияния на военный быт и служебное положение черноморских казаков и тем более на целое войско. История некрасовцев представляет лишь эпизодический отдел местной Кубанской истории, который, поэтому, не мог быть обойдён молчанием.