поиск по сайту
Вход в систему
расказачивание
вiльне козацтво
гражданская война
вольное казачество
донские казаки
голодомор
Евгений Александров
кубанские казаки
этногенез
запорожцы
национальное самоопределение
некрасовцы
Верхне-Донское восстание
некрасовские казаки
терские казаки
Данков
КНОД
реестр
Краснов
происхождение казаков
Игнатий Билый
Раздорская
Родимый край
эмиграция
Кубань
казаки
Мелихов В.П.
донские атаманы
национальный костюм
Казакия
Сбор новостей
Даточные казаки Комарицкой волости
Тэги:
Даточные казаки Комарицкой волости -
Государевы ратные службы комаричан – крестьян Комарицкой волости – до прибора их в драгунскую службу, который имел место в 1646 году[i], практически не изучена и не представлена в исторической литературе. К великому сожалению архивные источники по Комарицкой волости Севского уезда до 30-х годов XVII века крайне скудны и малосодержательны, но и по собранным крупицам можно составить достаточно четкую картину о том, какого же характера ратные службы отбывали наши далекие предки в преддверии Смоленской войны.
Накануне самой войны 1632-34 годов[ii] Севский острог находился буквально в десятке верст от литовской границы, прикрывая собой Комарицкую волость. Центры некоторых станов, например, Чемлыжского и Радогожского на тот момент являлись городищами. Станы - Радогожский, Глодневский и Брасовский находились под надежной защитой городских укреплений, четвертый же стан – Чемлыжский – являлся открытым участком вторжения неожиданного противника со стороны Литвы[iii].
После осмотра севского острога воеводой Степаном Стрешневым и последующей отписке[iv] царю в сентября 1629 года были заново отстроены острожки, ставшие в последствии становыми центрами волости – севский острог для принятия крестьян Чемлыжского и Радогожского станов в осадное время был крайне тесен – «в Комарицкой волости ныне людно». Комаричане двух остальных станов – Глодневского и Брасовского в свою очередь должны были уходить в осадные дворы в город Брянск, находившийся к ним гораздо ближе, нежели Севск.
По смете начала 1631 года среди служилых людей Севской крепости значилось 225 даточных человек крестьян Чемлыжского и Радогожского станов с «пещальми» и «с рогатины». Более того, по той же смете детей, братьев и племянников тех же крестьян обоих станов числилось 511 человек с пищалями, 2924 человека с рогатинами. Даточные люди, как подспорье служилой части гарнизона Севска, обязаны были отбывать свои ратные повинности исходя из указа апреля 1630 года. Каждый даточный комаричанин – потенциальный осадный сиделец Севска – обязан был иметь при себе пищаль, рогатину, топор, два фунта зелья и фунт свинца. Жить «приборный комаричанин» в Севске должен был посменно, каждые два месяца, а при угрозе вторжения всем крестьянам Чемлыжского и Радогожского станов было приказано «стекаться» в Севск с семьями и скарбом: «…а по большим вестем Чемлижскаго и Радогожского станов крестьяном быти в Севску всем с женами и детьми и со всеми животы»[v]. Комаричанам велено было строго-настрого следовать указу, провинившимся и нежелающим «сходиться» в острог на момент осадной ситуации, грозило серьезное наказание, в том числе и битье батогами. Более того – на поверку оказалось, что прибранные даточные люди, составляющие десятую часть всего крестьянского населения обоих станов – гулящие батраки и «молодые робята», которые «к бою не пригодятся». Голова даточных людей – Ф. Бохин абсолютно не прислушивался к наказам севского воеводы, самовольничал: «В съезжую избу ночевать не ходит и Комарицкие волости даточным людем по малому и по большому острогу с севскими служилыми и со всякими люди и по кораулом на указных же местех, где они росписаны, стоять не велит… Велит тем даточным людем сходитца круги и, написав приносить к себе челобитные за поповскими руками, чтоб им, даточным людем, с севскими служилыми людми по острогу караулов не стеречь и в остроге не ночевать, а переменятца им по неделям, а не помесячно, а мне, [воеводе] их, даточных, не смотреть и не дозирать»[vi].
В 1631 году вместо десятой доли прибора даточных людей с Чемлыжского и Радогожского станов, велено было прибирать в службу крестьян уже со всех четырех станов волости «с вытей», что составило всего 197 человек. С этого момента в ряде источников термин «даточные люди» не раз заменяется новым понятием «даточный казак».
К 1633 году подобная норма – прибор десятой доли от общей численности комаричан двух станов - заменилась иной: со всей Комарицкой волости было собрано порядка 600 человек даточных казаков, однако по «челобитью» комаричан к сентябрю около половины добились роспуска со службы.
Но и далее, как показывают конкретные событийные примеры, комаричане несли даточные повинности ратной службы крайне не охотно – зачастую просто не являлись на место службы в критические моменты. Об этом говорит следующий случай. Июня в 9 день 1633 года Севск был осажден литовскими люди – поляками и запорожскими черкасами. В отписке на государево имя на этот счет отмечено следующее: «Комарицкие же крестьяне всех четырех станов многие государева указа не послушали, в осаду не поехали, избегают по лесом и побежали в иные государевы городы. А з Бросовского и Глодневского стану даточных козаков с выти не дали ни одного человека»[vii]. Та же ситуация произошла и двух других северских городах – охочие люди Рыльска и Путивля наотрез отказывались «писаться в казаки»[viii].
Архивные реляции того времени практически не сохранили сведений о персоналиях этого сообщества – поселенных служилых людей из крестьян, именуемых даточными казаками. Исключение составляют два дела, хранящиеся в фондах Разрядного приказа Московского стола и опубликованные в «Актах Московского государства» (Том I). Суть обоих дел в следующем: в 142 году (1634 год) марта в 21 день (2 апреля) севский воевода Федор Пушкин отправил в Разряд гонца – комарицкого крестьянина Проньку Подовинникова с вестями[ix] о приступах литовских людей к Севску. Комаричанин проделал пеший путь от Севска через Карачев, Болхов, Белев, Лихвин и Калугу на Москву – и везде рассказывал вести о «гетмановом приходе». Воевода писал: «в субботу марта в 22 день будет 3 недели [как] пришли под Севеск польские и литовские люди и черкасы, полковники Желковской да Вишневецкой. Стояли на посаде неделю…» Враг пытался взять Севск жестоким приступом, город обстреливался из наряда, тем самым «многих людей побиша», острог был охвачен огнем. Стрелецкий и казачий голова Григорий Бакшеев во время отчаянной вылазки был серьезно ранен. Из вражеского лагеря в Севск переметнулись несколько человек (как сказано в расспросе – русских людей), которые сообщили осажденным о ведущемся подкопе. Комарицкие даточные казаки и крестьяне с города разбежались, «а ныне де комаричан нигде в сборе нет. А в Севске де ныне ратных людей мало».
Далее среди материалов «Актов Московского государства» (Том I) обнаруживается челобитье[x] самого Проньки Подовинникова, имеющего себя уже «даточным казаком». В своем челобитье сметливый гонец-комаричанин просит государя пожаловать ему жалование за приход с отписками из осажденного Севска. Кстати, в сей же челобитной Пронька уточняет, какова же была приблизительная (хотя и маловероятная) численность подступившего к Севску вражеского отряда «…пришли под Севеск с гетманом с Николаем Желковским да со князем Еремеем Вишневецким польских и литовских людей и немец и черкас с 10000 человек».
За смелый поступок комаричанина – «…прошел сквозь литовские полки» Подовинников 1 апреля (14) 142 (1634) года государь пожаловал даточного казака «… своего жалованья за проход 2 рубля да сукно доброе».
Интересная на наш взгляд находка позволяет ответить – откуда был родом Подовинников. В фондах Разрядного приказа Российского государственного архива древних актах в разделе «Смотренные списки»[xi] имеется дело с росписями по станам и селам комарицких драгун. По деревне Ивановой Радогожского стана фигурирует Сидорка Прокофьев сын Подовинников – редкий представитель комаричан того времени, записанный с фамилией. Можно весьма определенно предположить, что Сидорка – сын все того же Проньки…
Список литературы:
[i] См. А.А. Новосельский «Дворцовые крестьяне Комарицкой волости во второй половине XVII века» (Вопросы истории сельского хозяйства, крестьянства и революционного движения в России. М. 1961. Стр. 65-80)
[ii] Сташевский Е. Смоленская война 1632—1634. Организация и состояние московской армии. — Киев, 1919.
[iii] [iii] РГАДА, Московский стол, д. 46, л. 365.
[iv] Там же, лл. 84—88.
[v] Книги разрядные, Т.II, с. 277
[vi] РГАДА, Московский стол, д. 46, лл. 560-570
[vii] РГАДА, Севский стол, д. 99, л. 372
[viii] Там же, л. 43
[ix] РГАДА, Московский стол, д. 101, лл. 99-101
[x] Там же, д. 89, лл. 271-276
[xi] РГАДА, ф.210, Смотренные списки, д. 33, л. 278 (1668-69 гг)ant-rakitin@yandex.ru
Камаричи, был пригород Севской, около котораго прежде жили казаки, но царь Алексей Михайлович во оных, частию из них же набранных и частию из других городов, солдат Шепелева девизии 8 полков поселил, из которых много при Петре Великом в салдаты и драгуны браны, и как их в подушной оклад положили, то из оных большею частию господа себе в награждение получили, и ныне государственных меньше половины осталось.
Татищев В.Н.
Татищев В.Н.
Государевы ратные службы комаричан – крестьян Комарицкой волости – до прибора их в драгунскую службу, который имел место в 1646 году[i], практически не изучена и не представлена в исторической литературе. К великому сожалению архивные источники по Комарицкой волости Севского уезда до 30-х годов XVII века крайне скудны и малосодержательны, но и по собранным крупицам можно составить достаточно четкую картину о том, какого же характера ратные службы отбывали наши далекие предки в преддверии Смоленской войны.
Накануне самой войны 1632-34 годов[ii] Севский острог находился буквально в десятке верст от литовской границы, прикрывая собой Комарицкую волость. Центры некоторых станов, например, Чемлыжского и Радогожского на тот момент являлись городищами. Станы - Радогожский, Глодневский и Брасовский находились под надежной защитой городских укреплений, четвертый же стан – Чемлыжский – являлся открытым участком вторжения неожиданного противника со стороны Литвы[iii].
После осмотра севского острога воеводой Степаном Стрешневым и последующей отписке[iv] царю в сентября 1629 года были заново отстроены острожки, ставшие в последствии становыми центрами волости – севский острог для принятия крестьян Чемлыжского и Радогожского станов в осадное время был крайне тесен – «в Комарицкой волости ныне людно». Комаричане двух остальных станов – Глодневского и Брасовского в свою очередь должны были уходить в осадные дворы в город Брянск, находившийся к ним гораздо ближе, нежели Севск.
По смете начала 1631 года среди служилых людей Севской крепости значилось 225 даточных человек крестьян Чемлыжского и Радогожского станов с «пещальми» и «с рогатины». Более того, по той же смете детей, братьев и племянников тех же крестьян обоих станов числилось 511 человек с пищалями, 2924 человека с рогатинами. Даточные люди, как подспорье служилой части гарнизона Севска, обязаны были отбывать свои ратные повинности исходя из указа апреля 1630 года. Каждый даточный комаричанин – потенциальный осадный сиделец Севска – обязан был иметь при себе пищаль, рогатину, топор, два фунта зелья и фунт свинца. Жить «приборный комаричанин» в Севске должен был посменно, каждые два месяца, а при угрозе вторжения всем крестьянам Чемлыжского и Радогожского станов было приказано «стекаться» в Севск с семьями и скарбом: «…а по большим вестем Чемлижскаго и Радогожского станов крестьяном быти в Севску всем с женами и детьми и со всеми животы»[v]. Комаричанам велено было строго-настрого следовать указу, провинившимся и нежелающим «сходиться» в острог на момент осадной ситуации, грозило серьезное наказание, в том числе и битье батогами. Более того – на поверку оказалось, что прибранные даточные люди, составляющие десятую часть всего крестьянского населения обоих станов – гулящие батраки и «молодые робята», которые «к бою не пригодятся». Голова даточных людей – Ф. Бохин абсолютно не прислушивался к наказам севского воеводы, самовольничал: «В съезжую избу ночевать не ходит и Комарицкие волости даточным людем по малому и по большому острогу с севскими служилыми и со всякими люди и по кораулом на указных же местех, где они росписаны, стоять не велит… Велит тем даточным людем сходитца круги и, написав приносить к себе челобитные за поповскими руками, чтоб им, даточным людем, с севскими служилыми людми по острогу караулов не стеречь и в остроге не ночевать, а переменятца им по неделям, а не помесячно, а мне, [воеводе] их, даточных, не смотреть и не дозирать»[vi].
В 1631 году вместо десятой доли прибора даточных людей с Чемлыжского и Радогожского станов, велено было прибирать в службу крестьян уже со всех четырех станов волости «с вытей», что составило всего 197 человек. С этого момента в ряде источников термин «даточные люди» не раз заменяется новым понятием «даточный казак».
К 1633 году подобная норма – прибор десятой доли от общей численности комаричан двух станов - заменилась иной: со всей Комарицкой волости было собрано порядка 600 человек даточных казаков, однако по «челобитью» комаричан к сентябрю около половины добились роспуска со службы.
Но и далее, как показывают конкретные событийные примеры, комаричане несли даточные повинности ратной службы крайне не охотно – зачастую просто не являлись на место службы в критические моменты. Об этом говорит следующий случай. Июня в 9 день 1633 года Севск был осажден литовскими люди – поляками и запорожскими черкасами. В отписке на государево имя на этот счет отмечено следующее: «Комарицкие же крестьяне всех четырех станов многие государева указа не послушали, в осаду не поехали, избегают по лесом и побежали в иные государевы городы. А з Бросовского и Глодневского стану даточных козаков с выти не дали ни одного человека»[vii]. Та же ситуация произошла и двух других северских городах – охочие люди Рыльска и Путивля наотрез отказывались «писаться в казаки»[viii].
Архивные реляции того времени практически не сохранили сведений о персоналиях этого сообщества – поселенных служилых людей из крестьян, именуемых даточными казаками. Исключение составляют два дела, хранящиеся в фондах Разрядного приказа Московского стола и опубликованные в «Актах Московского государства» (Том I). Суть обоих дел в следующем: в 142 году (1634 год) марта в 21 день (2 апреля) севский воевода Федор Пушкин отправил в Разряд гонца – комарицкого крестьянина Проньку Подовинникова с вестями[ix] о приступах литовских людей к Севску. Комаричанин проделал пеший путь от Севска через Карачев, Болхов, Белев, Лихвин и Калугу на Москву – и везде рассказывал вести о «гетмановом приходе». Воевода писал: «в субботу марта в 22 день будет 3 недели [как] пришли под Севеск польские и литовские люди и черкасы, полковники Желковской да Вишневецкой. Стояли на посаде неделю…» Враг пытался взять Севск жестоким приступом, город обстреливался из наряда, тем самым «многих людей побиша», острог был охвачен огнем. Стрелецкий и казачий голова Григорий Бакшеев во время отчаянной вылазки был серьезно ранен. Из вражеского лагеря в Севск переметнулись несколько человек (как сказано в расспросе – русских людей), которые сообщили осажденным о ведущемся подкопе. Комарицкие даточные казаки и крестьяне с города разбежались, «а ныне де комаричан нигде в сборе нет. А в Севске де ныне ратных людей мало».
Далее среди материалов «Актов Московского государства» (Том I) обнаруживается челобитье[x] самого Проньки Подовинникова, имеющего себя уже «даточным казаком». В своем челобитье сметливый гонец-комаричанин просит государя пожаловать ему жалование за приход с отписками из осажденного Севска. Кстати, в сей же челобитной Пронька уточняет, какова же была приблизительная (хотя и маловероятная) численность подступившего к Севску вражеского отряда «…пришли под Севеск с гетманом с Николаем Желковским да со князем Еремеем Вишневецким польских и литовских людей и немец и черкас с 10000 человек».
За смелый поступок комаричанина – «…прошел сквозь литовские полки» Подовинников 1 апреля (14) 142 (1634) года государь пожаловал даточного казака «… своего жалованья за проход 2 рубля да сукно доброе».
Интересная на наш взгляд находка позволяет ответить – откуда был родом Подовинников. В фондах Разрядного приказа Российского государственного архива древних актах в разделе «Смотренные списки»[xi] имеется дело с росписями по станам и селам комарицких драгун. По деревне Ивановой Радогожского стана фигурирует Сидорка Прокофьев сын Подовинников – редкий представитель комаричан того времени, записанный с фамилией. Можно весьма определенно предположить, что Сидорка – сын все того же Проньки…
Ракитин А.С. 2009
Список литературы:
[i] См. А.А. Новосельский «Дворцовые крестьяне Комарицкой волости во второй половине XVII века» (Вопросы истории сельского хозяйства, крестьянства и революционного движения в России. М. 1961. Стр. 65-80)
[ii] Сташевский Е. Смоленская война 1632—1634. Организация и состояние московской армии. — Киев, 1919.
[iii] [iii] РГАДА, Московский стол, д. 46, л. 365.
[iv] Там же, лл. 84—88.
[v] Книги разрядные, Т.II, с. 277
[vi] РГАДА, Московский стол, д. 46, лл. 560-570
[vii] РГАДА, Севский стол, д. 99, л. 372
[viii] Там же, л. 43
[ix] РГАДА, Московский стол, д. 101, лл. 99-101
[x] Там же, д. 89, лл. 271-276
[xi] РГАДА, ф.210, Смотренные списки, д. 33, л. 278 (1668-69 гг)ant-rakitin@yandex.ru
- Chiga's blog
- Войдите на сайт для отправки комментариев
Страница для печати
Title