Календарь

П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
Яндекс.Метрика

Последние сообщения на форуме

RSS-материал
Общий сход Вольной Станицы - место общения казаков и их гостей. Вольная Станица - национальный казачий форум.
Обновлено: 23 часа 22 минуты назад

Григорополисская станица

СБ, 2018-01-20 10:00
dzick (Добавлено Чт янв 18, 2018 9:56 pm)
Потому что слово, которое было затерто на вывеске - МАЙКОПСКАГО!

Рудик- станица Неберджаевская, Кубань

СБ, 2018-01-20 10:00
Андрей Рудик (Добавлено Ср янв 17, 2018 11:02 am)
Фото, вероятнее всего, сделано в 1909 году.
В черном бешмете Рудик Максим Федосеевич, 06.08.1884 г.р., казак ст.Неберджаевской ККВ, в период службы в 1-м Таманском полку, развед.команда 3-ей сотни.
В белом бешмете его родной брат Рудик Фёдор Федосеевич, 10.02.1886 г.р., в октябре 1914 г. награждён Георгиевским Крестом 4 ст. № 69086 в составе 2-го Таманского полка.
По центру рядовой 4-го Закаспийского стрелкового батальона. Фамилия не известна. Предположительно он может быть :
- кем-то из иногородних жителей ст. Неберджаевской , близко знакомых
- кем-то из родственников, по разным причинам утративших казачий статус, например перешедших в городские мещане.

Пластуны (продолжение).

СБ, 2018-01-20 10:00
Кубанец (Добавлено Вт янв 16, 2018 11:57 pm)


Сабли

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Пн янв 15, 2018 8:07 pm)
7104804варламов.jpg
Сабля казака Войска Донского Петра Варламова. 1749 г.

ДОНСКОЕ КАЗАЧЕСТВО В ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ ПОЛИТИКЕ ЭПОХИ «ВЕЛИК

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Пн янв 15, 2018 2:53 pm)
ДОНСКОЕ КАЗАЧЕСТВО В ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ ПОЛИТИКЕ ЭПОХИ «ВЕЛИКИХ РЕФОРМ» (1860 - 1870-е ГОДЫ)
10.12.2017

Модернизация Российской империи во втор. пол. XIX - нач. XX в. породила или обострила различные вопросы практически во всех сферах жизни: от экономической и социальной до этно-конфессиональной. Наряду с аграрным, рабочим, еврейским, польским, исламским и прочими вопросами с сер. XIX в. актуализируется так называемый казачий. «Замирение» Кавказа и степи, завершение территориальной экспансии привели к изменению статуса большинства казачьих земель. Из окраинных, потенциально опасных для мирной жизни и нормального хозяйствования они переходили в разряд внутренних «губерний». Этот, на наш взгляд, наиболее важный, но далеко не единственный фактор заставлял центральную власть задуматься над следующими проблемами: что делать с многочисленным военизированным населением и занятыми им землями, богатыми природными ресурсами? Как интегрировать казачество - с точки зрения власти, особое военное сословие - в социально-экономическое и правовое пространство империи, меняющееся вследствие отмены крепостного права и утверждающихся капиталистических отношений? Какие условия необходимы для эффективного использования казачества в качестве регулярной военной силы и сельскохозяйственного труженика?
От того, насколько успешно или неуспешно решались упомянутые проблемы, зависела судьба казачества, донского в частности. Власть, предпринимая ту или иную реформу, не могла не учитывать и позицию самого казачества, его отдельных представителей или массовые настроения, опасаясь, быть может, несколько преувеличенного, протестного духа исконных, «природных» казаков. В этом смысле судьба казачества находилась и в его же собственных руках.
Период с конца 1850-х до начала 1870-х годов в истории казачества связан с активной правительственной политикой, направленной на развитие преимущественно «гражданского быта» казачьих войск. Ее содержание, а также роль самого казачества в преобразовательном процессе являются предметом исследования в настоящей статье.
Когда донской войсковой наказной атаман (далее - в.н.а.) М.Г. Хомутов отправлял рапорт №197 от 31 августа 1856 г. в Военное министерство о необходимости переиздания Положения 1835 года после определенной кодификационной работы [1], он и не рассчитывал, что его инициатива послужит проводником для будущих преобразований, затрагивающих практически все стороны жизни казачества. Однако первоначально в Управлении иррегулярных войск (далее - УИВ) предложение атамана было воспринято буквально, т.к. действительно с 1835 г. накопилось значительное количество различных законодательных актов, которые меняли или дополняли отдельные статьи Положения. Так, в планах УИВ на 1860 г. предполагалось пересмотреть существующие для казачьих войск войсковые положения, перевооружить иррегулярные войска современным оружием, увеличить жалование казачьим офицерам, развить конно-заводское дело, продолжить казачью колонизацию левого берега Кубани и пр. Все намеченные мероприятия опирались на традиционный взгляд на казачество как исключительно военное сословие, «главнейшая обязанность которого состоит в прочном охранении государственных границ» [2]. В начале 1860 г. в Новочеркасске (как и в других казачьих «столицах») был открыт комитет для пересмотра войскового положения. Его активная деятельность разворачивалась в условиях существенного изменения вектора государственной казачьей политики. К обстоятельствам, непосредственно повлиявшим на корректировку курса, следует отнести приход в Военное министерство Д.А. Милютина, отмену крепостного права, предоставление по высочайшему рескрипту Александра II от 24 июня 1861 г. льгот кубанским казакам при заселении предгорий Западной части Кавказского хребта (утверждение частной собственности на войсковых землях), в развернутом виде зафиксированных в специальном Положении от 10 мая 1862 года.


С личностью Д.А. Милютина (с августа 1860 г. товарищ военного министра, с ноября 1861 г. военный министр) связывают масштабные военные реформы 1860-1870-х годов. Новый министр, по мнению современников, был последовательным и стойким противником сословных привилегий, для него государственные интересы всегда стояли выше всех остальных. Д.А. Милютин являлся убежденным сторонником проведения реформы сверху, которая, по его словам, «должна быть общая для всей империи; всякое исключительное применение к той или другой местности вредит единству государства, возрождает сепаратизм и соперничество» [3]. Среди выдающихся личных качеств Д.А. Милютина как государственного деятеля и политика его бывший начальник по Кавказской армии кн. А.И. Барятинский в письме к Александру II (1860 г.) обнаруживает и такие черты характера: «...он (Д.А. Милютин. - В.А.) разделяет почти общий недостаток всех русских - ненавидит все, что не Великорусского происхождения, к тому же он со страстью предается своим симпатиям и антипатиям...» [4]. Таким образом, если учесть, что казачество обладало, по мнению современников, значительными привилегиями и особым укладом жизни, занимало территории со специфическим управлением, а до конца не выясненная история «природного» казачества указывала на разные «этнические» источники его происхождения, то можно предположить, насколько непростые должны были складываться взаимоотношения Д.А. Милютина и казачества в целом, и донского в частности. Тема «Милютин и казачество» достойна отдельного исследования, здесь же мы отметим только два документа, которые наиболее ярко демонстрируют отношение Милютина к казачеству, по крайней мере, до начала 1870-х годов.
В 1840 г., готовя ответ на предложение генерала Холанского об обращении всего Кавказского края в «казачье войско», Д.А. Милютин писал: «Всем известны невыгоды всякого вооруженного населения. Везде, где подобные учреждения существовали, они были вынуждены крайней необходимостью и терпелись как зло... Однако ж всякое правительство старается, по мере возможности, уменьшить этот разряд населения и там, где исчезнет цель, с которою оно было некогда учреждено, должно всеми силами стараться подводить его под общие государственные установления. Так, например, донское казачество, некогда составляющее касту, исключительно воинственную, теперь организованы на таких основаниях, что, по возможности, более подходят к общей массе народа...» [5]. Программа планируемых Д.А. Милютиным уже в качестве военного министра преобразований, в том числе и в иррегулярных войсках, встречается в его известном высочайшем докладе от 15 января 1862 года. В нем мысли о казачестве «раннего» Милютина получают свое развитие. В самом начале доклада говорилось, что содержание казачества как вспомогательной силы не обходится государству даром, т.к. казачьи полки на действительной службе в мирное время стоят казначейству в год от 8 до 9,5 млн. рублей затрат. Далее затрагивался вопрос, «в какой степени существование казачьих войск, при настоящем их устройстве, доставляет государству выгоды и в отношении экономическом, и в отношении политическом». И хотя ответ на вопрос не подразумевался, его появление в докладе весьма показательно. Главная же задача в отношении казачьих войск виделась в согласовании «сколь возможно, …исключительно воинского быта целого населения с общими условиями гражданственности и экономического развития». Ее реализацией, как отмечалось в докладе, должны были заняться местные комитеты по пересмотру войсковых положений, т.к. «казаки сами начинают чувствовать, что некоторые из прежних постановлений, считавшихся ограждениями казачьих льгот и прав, обратились в стеснительные оковы для преуспеяния интересов вещественных и развития нравственного» [6].
Использование властью общественного мнения, инициативы «снизу» после истории с рескриптом Назимову являлось апробированным и действенным средством привлечения местных сил для подготовки преобразований и разделения ответственности. В казачьей среде, преимущественно в лице гвардейских офицеров, наиболее образованных и близких к петербургским высшим военным и интеллектуальным кругам, а также казачьих чиновников, работавших при УИВ, зрели идеи по реформированию казачьих войск. В книгах и статьях донского генерал-майора И.И. Краснова, черноморского казака - офицера и писателя И.Д. Попко встречались пожелания о необходимости развития торговли и образования среди казаков, о мерах по поднятию их «гражданского благосостояния», которые в итоге выведут казачество «на большую дорогу цивилизации» [7]. Более четкую и развернутую программу реформ в отношении донского казачества высказал в своей записке, поданной военному министру в 1859 г., действительный статский советник А.Д. Крылов. С 1858 г. по 1860 г. он с небольшими перерывами находился на Дону, готовя отмену винных откупов, и, видимо, успел неплохо изучить казачий край [8]. Руководствуясь своей главной мыслью, что потенциально богатая природными и людскими ресурсами донская земля используется неэффективно и не приносит должного дохода государству, А.Д. Крылов предложил «сделать из казаков не только военных людей, но и полезных государству граждан» и вывести Землю войска Донского (далее - ЗвД) из «замкнутого», «полудикого» состояния «военной колонии». Для этого он планировал предоставить всем жителям ЗвД, в том числе и иногородним, право полной частной собственности на землю, включая войсковую и общественную, разрешить донским казакам свободно покидать пределы края, а иногородним, наоборот, селиться и приобретать различную собственность на Дону, уменьшить обязательное по штату число полков с ограничением ежегодного требования их на службу и т.д. [9] Записка А.Д. Крылова не была поддержана в Военном министерстве, но его идеи нашли положительный отклик у крупных донских землевладельцев-помещиков.


Отмена крепостного права существенно меняла ситуацию с землевладением на Дону. Бывшие крепостные крестьяне теперь становились собственниками земли с правом ее купли-продажи. Донские же помещики пользовались потомственными участками земли, которые могли быть проданы только представителям казачьего сословия, при этом за войсковыми властями закреплялось право изъятия земельного надела у любого казака-землевладельца. Таким образом, находясь под угрозой сокращения и даже потери рабочих рук, не имея возможности продажи земли или сдачи ее в аренду на более выгодных условиях из-за отсутствия свободных капиталов и богатых арендаторов, поддержать идеи Крылова было в интересах донских помещиков. Сначала в рукописном виде [1]0, а затем на страницах периодической печати появились статьи местных авторов, в которых высказывались пожелания о распространении частной земельной собственности, о допущении беспрепятственного проживания иногородних на Дону и владения ими движимым и недвижимым имуществом [11].
Взгляды крупных донских землевладельцев совпали с решением Александра II предоставить льготы кубанским казакам при заселении предгорий Западной части Кавказского хребта. В нач. 1861 г. казаки Хоперского полка и Ейского округа отказались участвовать в колонизации за кубанских земель, сославшись на «разорительные» условия переселения [12]. Столкнувшись с прямым физическим противодействием со стороны казаков, власть была вынуждена пойти на уступки. Упомянутыми высочайшим рескриптом и Положением от 10 мая 1862 года земли на новом месте переселяющимся казакам передавались в вечное и потомственное владение, а остающиеся от переселенцев усадьбы и свободные войсковые земли могли продаваться как лицам казачьего, так и неказачьего происхождения. Кроме того, в Положении оговаривались обстоятельства зачисления и выхода из казачьего сословия [13]. За этими решениями стояла фигура наместника Кавказа генерал-фельдмаршала кн. А.И. Барятинского, личного друга Александра II. В его отношении на имя военного министра Н.О. Сухозанета от 2 апреля 1861 г. просьбы переселяющихся станичных обществ о продаже своих земель признавались обоснованными. Кроме того, А.И. Барятинский посчитал, что такая разрешительная мера «потребует изменения некоторых постановлений общих по всем казачьим войскам», т.к. «замкнутость казачьего сословия» и сложившийся порядок землепользования «...отнимают у казака естественное стремление к улучшению своего быта... мешают гражданскому развитию края; …составляют резкую аномалию между другими сословиями», «развивают дух отдельности в государстве» [14].
Переплетение государственных и частных интересов в отношении казачества, разная степень готовности казачьих войск к реформам (обнаружившаяся при рассмотрении примерных программ местных комитетов по пересмотру войсковых положений), а также желание Александра II распространить дарованные кубанским казакам льготы «на прочие войска в видах развития торговли и промышленности» [15] привели Военное министерство к конкретизации своих планов по преобразованию казачества.


В начале лета 1862 г. на рассмотрение местного казачьего начальства поступила записка, озаглавленная как «Соображения учрежденного при УИВ комитета о главных началах, которые должны быть приняты в руководство при составлении новых положений о казачьих войсках» [16]. Идеи, высказанные в записке, на наш взгляд, задали направление целой эпохе в реформировании казачества со значительным «гражданским» уклоном. «Соображения», изложенные на 32 страницах, требуют отдельного источниковедческого анализа, мы же остановимся, позволив обильное цитирование, на 12-ти основных вопросах, на которые, по мнению авторов записки, должны были обратить внимание в своей работе местные комитеты. Итак, это:
«1) уравнение прав Генералов, Штаб и Обер-офицеров, потомственных и личных дворян казачьих населений с правами потомственных и личных дворян Государства, ...отмена для всех означенных лиц обязательной службы и предоставление им выбора рода службы, жизни и занятий в пределах или вне войсковых земель, с исключением или без исключения из войсковых граждан.
2) ограничение числа выставляемых каждым казачьим населением строевых частей… , какое число служащих казаков необходимо для содержания положенного штата числа войск.
3) определение самой системы формирования строевых частей…
4) предоставление излишку населения сверх того числа, какое необходимо на сформирование строевых частей с надлежащими сменами, добровольного выхода из войскового сословия; привлечение желающих освободиться..., разными преимуществами и выгодами, оставаться в казачьем сословии и образовывать в войске классы полезных граждан.
5) дозволение казакам низшего сословия исключаться из войск по мере излишка народонаселения...
6) освобождение желающих от обязательной военной службы с потомством, для избрания другого рода жизни и занятий, - отдавая между соискателями преимущество умственному и художественному образованию, капиталу и способностям к практическим занятиям. ... При этом должно быть постановлено, чтобы не служащие в войске потомственные и личные дворяне и освобожденные от обязательной службы простые казаки не пользовались поземельным наделом.
7) уравнение не служащих классов казаков с соответствующими сословиями в Государстве по правам и обязанностям, исключая рекрутской повинности и подушной подати.
8) допущение приема в казачьи сословия, с согласия Наказного Атамана и станичных обществ, лиц всех сословий, но с тем, чтобы все поступающие в казачье сословие не для военной службы, а для зачисления в местное гражданство, а также потомство казаков, уволенных от обязательной военной службы, не были освобождаемы от исполнения тех повинностей, как денежных, так и натуральных, которыми они по своему сословию подлежат.
9) дозволение водворяться в казачьих пределах людям всех состояний, без зачисления в казачье гражданство и приобретать недвижимую собственность.
10) допущение в казачьих войсках частной поземельной собственности, посредством продажи свободных войсковых земель, с тем, чтобы общественная земля оставалась в таком количестве, какое необходимо для надела действительно служащих казаков, хотя бы число их и превышало штатное число строевых частей, и чтобы сверх того был достаточный запас земель для надела служащих казаков на случай приращения народонаселения.
11) дозволение обратного перехода из местных казачьих сословий в военную казачью службу, по мере количества свободной общественной земли.
12) предоставление покупщикам войсковых земель права полной собственности, с обязанноcтью платить войску подесятинную пошлину и отправлять все земские повинности...» [17].
Таким образом, «соображения» затрагивали коренные основы казачества: его права и привилегии, земельные отношения, порядок военной службы - и носили поистине «революционный» характер. Для более широкого общественного резонанса, в том числе, видимо, и в расчете на читающую казачью публику, идеи, изложенные в записке, были озвучены в периодической печати. Мысль о том, что «казачество нужно России не как сословие, а как оружие», высказанная в статье «По поводу открытия комитетов для пересмотра положений в казачьих войсках» первого номера «Военного сборника» за 1861 г., получила свое дальнейшее развитие на страницах одного из наиболее влиятельных и популярных журналов второй пол. XIX в. - «Русского вестника» М.Н. Каткова. В статье «О преобразованиях в казачьих войсках» (№8 за 1862 г.) ее автор, подписавшийся псевдонимом «Есаул», в изящной литературно-полемической форме разъяснил практически все основные пункты «Соображений». Используемый псевдоним [18], а также стиль письма указывают на упомянутого уже И.Д. Попко как на автора публикации. Если учесть, что в это время И.Д. Попко, уже признанный мастер пера, занимал должность штаб-офицера для особых поручений при начальнике УИВ, а также с октября 1861 г. по май 1862 г. состоял членом петербургского комитета по подготовке проекта положения о Кубанском казачьем войске [19], весьма «либерального» по отношению к казачьим устоям, то в нем можно увидеть если и не одного из авторов «Соображений», то по крайней мере влиятельного казачьего офицера, искренне разделяющего идеи радикального реформирования казачества.
Общественный резонанс в виде всплеска печатного слова на казачьи темы действительно был достигнут [20], но на Дону он приобрел весьма тревожный для правительства оттенок.

С начала работы комитета по пересмотру войскового положения в местной газете «Донские войсковые ведомости» в неофициальной ее части стали регулярно появляться статьи, в которых обсуждались вопросы текущей деятельности комитета. В 1862 г. на страницах издания развернулась полемика между сторонниками частной собственности на землю и предоставления широких прав иногородним и, соответственно, противниками подобных взглядов, позднее в литературе прозванных «прогрессистами» и «казакоманами» [21]. Идейным покровителем последних являлся начальник штаба войска Донского кн. А.М. Дондуков-Корсаков. Он открыто выступил с критикой планов Военного министерства [22]. По мнению Д.А. Милютина, А.М. Дондуков-Корсаков, пользуясь своим положением, задал «вредное» направление в местной журналистике, причем настолько, что в разбирательстве по поводу некоторых публикаций в войсковых ведомостях участвовал лично Александр II [23]. Таким образом, «Соображения», получившие широкую огласку, еще больше взбудоражили наиболее образованную часть местного общества. В конце лета 1862 г. в.н.а. М.Г. Хомутов выехал в Санкт-Петербург с прошением об отставке. В переписке с бывшим атаманом А.М. Дондуков-Корсаков неоднократно упоминал о «ширящихся в войске слухах и толках», о желании дворянства ввести в состав комитета выборных представителей от всех сословий края и, наконец, о «беспокойствах в станицах» [24]. Назначение в сентябре того же года на должность нового атамана престарелого, умудренного жизнью и опытом, покрытого славой Кавказской войны и широко известного казакам генерала-адъютанта П.Х. Граббе временно стабилизировало ситуацию. Кроме того, планировалось удалить из войска «взбунтовавшегося» начальника штаба, на его место поставив заместителя начальника УИВ донского генерала А.П. Чеботарева, чиновника «прогрессивных» взглядов, близкого друга семьи упомянутого выше генерала И.И. Краснова [25]. Однако П.Х. Граббе попал под влияние А.М. Дондукова-Корсакова, не спешил с его заменой, выступил категорически против фигуры А.П. Чеботарева и поддержал предложение донского дворянства об участии выборных в работе комитета. Из поступавшей информации с Дона Д.А. Милютин сделал вывод о существовании в казачьем крае «партии, которая, опираясь на предания старины, упорно противодействует всякому правительственному распоряжению, не соответствующему ее мечтам о какой-то воображаемой автономии и самостоятельности Донского войска» [26]. На фоне вспыхнувшего в январе 1863 г. восстания в Польше продолжение А.М. Дондуковым-Корсаковым исполнения обязанности начальника штаба, по свидетельству современника описываемых событий А.А. Карасева, в Петербурге вызвало «опасение, что князь, пользуясь слабостью атамана и опираясь на «казакоманов» и всех тех, кто враждебно смотрел на проект о «гражданских» казаках, решился не слушать приказаний свыше, поднять на Дону тревогу и взбунтовать население» [27]. Отправленный в начале 1863 г. на Дон, под формальным предлогом надзора за рекрутским набором, флигель-адъютант Александра II Н.В. Мезенцев подтвердил прошедшие летом волнения в станицах, «сочувствие» староверческого многочисленного населения партии «казакоманов», а также критику ее сторонниками правительственных мер, «принимающую даже характер оппозиции... крайним проявлением которой суть мечтания некоторых горячих молодых голов... об автономии Донского края». В целом же Н.В. Мезенцев констатировал, что казачество «верноподданнически любит Государя», а для «либеральных идей в Донском крае нравственная почва неудобна к их развитию» [28]. Тем не менее сложившаяся ситуация на Дону продолжала беспокоить центральную власть. Для нормализации обстановки на конец лета 1863 г. была намечена поездка Александра II и наследника престола Николая Александровича в Новочеркасск. 16 февраля 1863 г. А.М. Дондуков-Корсаков был выдворен за пределы ЗвД под присмотром специально для этого присланного из Петербурга генерала Ф.В. Орлова-Денисова [29], а в апреле того же года Д.А. Милютин уступил требованиям донского дворянства и П.Х. Граббе, разрешив участвовать в работе комитета выборным депутатам (2 представителя от поместного и беспоместного дворянства каждого округа и 1 депутат от каждой станицы) [30]. Однако казаки, прежде всего Новочеркасска, продолжали выражать свое недовольство, теперь уже по поводу строящейся Грушевской железной дороги, имеющей важное военно-стратегическое и торгово-экономическое значение. В беседе с инженером-железнодорожником А.И. Дельвигом, которому предстояла командировка на Дон для разбирательства конфликта, Д.А. Милютин признался: «...не посылать же войска для усмирения казаков особливо в то время, когда от них требуется присылка полков для усмирения царства Польского» [31]. Таким образом, посещение Донской земли царствующими особами приобретало еще большее политическое значение.


31 июля 1863 г. Николай Александрович прибыл на донскую землю для участия в войсковом круге, на котором ему планировалось вручение «пернача» - знака атаманского достоинства. По традиции, заложенной при Николае I, торжественно передавать пернач должен был отец и государь [32]. Однако Александр II отказался от поездки в Новочеркасск [33]. Ричард Уортман объясняет отсутствие государя «напряженной международной ситуацией» [34]. Тем не менее, польские события не помешали Александру II ровно на время нахождения сына на Дону (с 31 июля по 11 августа) выехать в Нижний Новгород, посетить тамошнюю знаменитую ярмарку, выслушать депутацию от торгового сословия, вернуться в Москву, побывать во Владимире и Твери и не провести ни одного более или менее значимого совещания, посвященного волнениям на западных окраинах империи [35]. Думается, что игнорирование Александром II важной для казаков церемонии «освящения» атаманской власти являлось знаком высочайшего недовольства и выражением личной обиды из-за сопротивления большинства казачества, и даже местных властей, правительственным мерам. Казаки или поняли это, или вполне искренне настолько ярко выразили свои верноподданнические чувства, что совершенно «очаровали» молодого Николая Александровича, не преминувшего, впрочем, демонстративно как приехать в ЗвД, так и покинуть ее по Грушевской железной дороге, споры из-за которой к этому времени были уже отрегулированы [36].
Окончательную точку в «умиротворении» донского казачества поставил Александр II, подписав Высочайшую грамоту Донскому войску 8 сентября 1863 года - в день рождения наследника престола. В грамоте говорилось о сокращении для донских казаков сроков службы: полевой - с 25 до 15 лет, внутренней - с 12 до 7 лет, и, главное, в ней содержались следующие слова: «Мы подтверждаем все права и преимущества..., утверждая Императорским словом нашим, как нерушимость настоящего образа его служения, стяжавшего войску Донскому историческую славу, так и неприкосновенность всех выгод, угодий и окружности владений его, приобретенных трудами, заслугами и кровью предков его и утвержденных за войском Монаршими грамотами 27 мая 1793 г., 30 августа 1811 г., 19 ноября 1817 г. и 23 февраля 1832 г.» [37]. С одной стороны, дарование грамоты в свете прежде демонстративного пренебрежения Александра II к церемонии посвящения сына в атаманы выглядело как императорское прощение, с другой, и, видимо, на самом деле, грамота была уступкой «взбунтовавшимся» казакам [38]. Она, по крайней мере, на словах, дезавуировала намерения Военного министерства преобразовать казачество в духе 12 пунктов вышеупомянутых «Соображений».
Получение грамоты и наличие «общественных» депутатов в составе донского комитета по пересмотру войскового положения существенно повлияли на результаты его деятельности. В начале 1864 г. проект нового положения о войске Донском был направлен на рассмотрение в Военное министерство [39]. К сожалению, ни С.Г. Сватикову, ни современному историку Р.Г. Тикиджьяну, которому принадлежит отдельная статья о местном комитете, как, собственно, и автору этих строк, не удалось найти проект в законченном цельном виде [40]. Многочисленные же косвенные данные свидетельствуют о том, что ключевым моментом проекта является интерпретация его авторами различных прав и привилегий казаков, закрепленная в 19 статьях трех глав с характерными названиями: «О сословных правах и преимуществах», «Права личные» и «Особенные личные права». В сокращенном виде эти казачьи «права» выглядят следующим образом: вся земля, а также местные войсковые доходы составляют неотъемлемую собственность войска; расходы из войсковых сумм производятся по особому войсковому бюджету; войсковые офицерские чины в правах и преимуществах равняются соответственно чинам армии; административные и судебные должности по внутреннему управлению войска замещаются по выбору общества и только лицами войскового сословия; прием в казачье сословие лиц других состояний запрещается; казачье сословие освобождается от платежей податей в казну и от поставки рекрутов; право общинного пользования простирается только на земли, отведенные в юртовое станичное довольствие, и принадлежит исключительно гражданам станицы; право частного владения на земли простирается только на земли, в частное владение предназначенные; торговля и промыслы, производимые донскими казаками внутри войска, освобождаются от всех казенных пошлин, производимые же вне пределов войска подчиняются общим законам Империи; казакам дозволяется переходить по собственному желанию в другие сословия Империи, но на определенных условиях; войсковые дворяне, потомственные и личные, пользуются всеми личными правами и преимуществами Русского дворянства, с изъятиями, относящимися до воинской повинности; духовенство казачьего происхождения пользуется всеми правами своего состояния, наравне с православным духовенством Империи, но остается в казачьем сословии [41]. Такое видение казачьих прав не могло не отразиться на остальных статьях проекта, в которых не нашлось места частной собственности на землю в ее чистом виде, четко прописанному положению иногородних и бывших крепостных крестьян на Донской земле и т.п.
Разосланный Военным министерством по другим ведомствам для согласования проект получил жесткую критику с их стороны, за ис-ключением, пожалуй, только Святейшего Синода [42]. Главным противником проекта выступил министр внутренних дел П.А. Валуев. Для него совершенно неприемлемыми оказались статьи, в которых допускалось замещение всех должностей по внутреннему управлению войска только лицами войскового сословия, а также запрещался прием в казаки иногородних. Министр увидел в этом «желание поддержать принцип обособления края». По мнению П.А. Валуева, «…подтверждением доводов расширить право казачьего сословия внутри войска и укрепить замкнутость от единства с Империей служит то, что Комитет, проектируя ст.339, относит к обязанностям поземельного отделения: «охранение неприкосновенности войсковых границ», ибо в противном случае, вместо слова «границ», следовало поставить слово «земель», чтобы устранить и самую мысль о неприкосновенности границ между составными частями всего государства. Конечно, - продолжает П.А. Валуев, - настоящее обстоятельство, отдельно взятое, не подлежало бы, может быть, и суждению по мелочности заключающегося в нем предмета, но значение его в совокупности со всеми другими статьями проекта положения, клонящимися к обособлению страны, делается несомненным и не должно уже быть обойдено незамеченным. Наконец, увлечение к предвзятой идее о замкнутости является неразумным; в ст.442 на основании коей все должности по учебным заведениям замещаются училищными чинами обоего пола, преимущественно из казачьего сословия. Тут не сделано даже никакой оговорки, следовательно, допускается прямое заключение о преимуществе менее способных, если только они принадлежат к казачьему сословию, над более способными, если последние, по происхождению из уроженцев Империи, не подходят к этому условию» [43].


Д.А. Милютин полностью разделил мнение критиков проекта и сам лично дал ему негативную оценку [44]. Таким образом, результаты деятельности донского комитета оказались не востребованы как «не соответствующие духу новейшего законодательства» [45]. Неудача с подготовкой положения о Донском казачьем войске является переломным моментом в истории реформирования казачьих войск в 60-70-х гг. XIX века. Несмотря на то, что в представленных проектах положений от других казачьих комитетов, в отличие от донского, в большей степени были учтены пожелания УИВ, в Военном министерстве в дальнейшем отказываются от разработки некоего общего, универсального положения, регулирующего практически все стороны казачьей жизни, каким ранее было Положение 1835 г. о Донском войске. В новых бурно развивающихся капиталистических социально-экономических условиях, требующих постоянных правовых корректировок, наличие тяжеловесного, юридически «неповоротливого» положения/положений подразумевало бы его хроническую кодификацию и доработку, что постепенно отдаляло бы его от реальных потребностей жизни. Кроме того, в существовании отдельных казачьих положений можно было при огромном желании увидеть намек на некое подобие конституции и почву для потенциального роста автономистских, как в случае с донским войском, или областнических (например, сибирское войско) идей, что противоречило новому унификационному имперскому курсу, реализуемому под девизом «единая и неделимая Россия». Вместе с тем итоги деятельности казачьих комитетов показали разную степень готовности и восприимчивости отдельных казачьих войск к реформированию, продемонстрировали желание со стороны некоторых казачьих местных администраций и части населения видеть у себя те или иные изменения. Это повлияло на сохранение прежнего курса Военного министерства в отношении казачества и создание в октябре 1865 г. в Петербурге Временного комитета по пересмотру казачьих законоположений (точнее, его канцелярии), в состав которого вошли наряду с представителями от различных министерств депутаты от казачьих войск
https://zen.yandex.ru/media/id/5a0b25de ... 6ae8d7e1ff

КУБАНСКИЕ ХУТОРА

СБ, 2018-01-20 10:00
dzick (Добавлено Вс янв 14, 2018 8:39 pm)
"Хутор "Роща" древний. И расположен он в области Войска Кубанского, Баталпашинского отдела. Основали Рощу выходцы из станицы Беломечетской в долине двух речек - Невинка и Глубокая (на карте эта речка называется "Голая" - Л.С.). Хороший хутор, да землицы у простых людей маловато. Скотом тоже не все богаты. Вот Кошелевы или там Бирюковы..."
Источник: Сербиненко В.Я. БЫЛЬ О КОЧУБЕЕ. Документальная повесть.

Шашка

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Ср янв 10, 2018 2:26 pm)
imageлермонтов.jpg

Шашка и кинжал, принадлежавшие М.Ю.Лермонтову.

ЗАБАЙКАЛЬСКОЕ КАЗАЧЕСТВО В ЭМИГРАЦИИ НА ТЕРРИТОРИИ СЕВЕРО-ВО

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Вс янв 14, 2018 6:46 am)
В эмиграции на территории Северо-Восточного Китая (Маньчжурии) были представлены практически все слои общества дореволюционной России. Казаки с семьями составляли 17,5% состава русской эмиграции в Маньчжурии в 1922-1923 гг., это свыше 20 тыс. человек [1, с. 63]. Состав казачьей эмиграции был неоднородным: нижние чины, офицеры, священнослужители, интеллигенция, разночинцы и т. д. Неоднородным был их национальный состав (русские, украинцы, калмыки, татары, буряты и др.). Отсюда и разные религиозные конфессии (православие, старообрядчество, ислам, буддизм). Подавляющее число казаков были русскими и исповедовали православие. Неоднородным был и территориальный состав казачества, и хотя большинство казаков в Северо-Восточном Китае были выходцами из Забайкалья (в частности, в Трехречье их было не менее 90%), в целом в Маньчжурии нашли свое пристанище выходцы практически всех казачьих войск дореволюционной России: Иркутского, Уссурийского, Оренбургского, Донского, Кубанского, Терского, Уральского, Амурского и др. [2, с. 11].
Начало 1920-х г. было самым тяжелым периодом в организации быта и хозяйственной деятельности казаков на чужбине. Это усугублялось и тем, что местная власть в странах расселения часто препятствовала организованному расселению казаков, видя в них потенциальную военную угрозу.
Естественно, что экономической основой казачьей инфраструктуры в Северо-Восточном Китае стало сельское хозяйство (земледелие, скотоводство, промыслы). Если на первых порах казакам приходилось перебиваться поденной работой и случайными заработками, то со временем они стали переходить к привычным формам хозяйствования. Казаки-переселенцы оседали на землях, пригодных для сельскохозяйственной деятельности (или расчищали эту территорию, приспосабливая ее под посевы и покосы), обзаводились скотом (в том числе племенным), развивали свое частное хозяйство. Как и на Родине в России, в станицах со временем стали выделяться более состоятельные люди, которые, кроме прочего, своей зажиточностью обеспечивали существование более бедным казакам. Это могла быть безвозмездная или заемная помощь деньгами, семенами, инвентарем или скотом, активное участие в общественных и благотворительных организациях, в учреждениях управления, предоставление рабочих мест (в виде найма батраков), организация торговли, учреждение промышленного производства (в случае удачного развития своего хозяйства).
Забайкальские казаки оседали в большинстве своем в районе Трехречья, переправив через реку Аргунь все, что они могли перевезти и угнать с собой, и благодаря этому по прибытии на места поселения оказались в материальном отношении в лучших условиях, чем другие эмигранты. Все поселенцы постепенно приспособились к новому месту расселения. Основу русского населения (помимо русских в Трехречье проживали китайцы, маньчжуры, монголы, буряты, корейцы, орочоны, эвенки, дауры позднее и японцы) на 80% составляли забайкальские казаки. Казачье население было сосредоточено в 19 поселках. Остальные поселки в Трехречье, общее число которых было свыше 30, имели либо смешанное русско-китайское, либо чисто китайское население.
Районом Трехречье раньше называли китайскую территорию бассейна рек Ганг, Дербул и Хаул, общим пространством приблизительно в 11500 км. Эти реки являются правыми притоками р. Аргуни. Сейчас это хошун Аргун-Юци (Правоаргунский), протянувшийся правым берегом параллельно нескольким российским районам Забайкалья.
Район Трехречья был издавна знаком забайкальцам и привлекал их своими естественными богатствами. Забайкальские казаки перегоняли в Трехречье свои стада и табуны на пастьбу. Здесь же они заготовляли для своего хозяйства сено и производили распашки целинных земель. Население Приаргунского района Забайкалья находило зимой подсобный заработок, охотясь за дичью и пушным зверем в таежных местах этого района. В конце XX в. в Трехречье, в местечке Верхний Тулунтуй, можно было встретить избы-землянки поселенцев времен 1895-1900 гг.
Места расселения забайкальцев в этом районе Китая неоднократно менялись. До заключения Нерчинского договора забайкальцы, перейдя Аргунь, обычно обосновывались в прибрежной части реки. После его заключения его они были переселены на левый берег. В дальнейшем все же забайкальцы переходили границу и жили, стараясь не попадаться на глаза китайским пограничникам. Чтобы положить предел самовольному переходу, китайские власти в 1760 г. поставили 12 караулов от горы Тарабахань Даху до реки Бура, впоследствии увеличив число их до 17, по линии от реки Бура до устья реки Аргуни. Но эти караулы, отстоявшие один от другого на несколько десятков километров, к тому же малочисленные, были бессильны остановить переход забайкальцев на китайскую территорию. Забайкальцы, переходя незаметно для стражи границу, удалялись вглубь страны или в тайгу Большого Хингана, или же в безлюдные долины Трехречья, где и обосновывались.
https://zen.yandex.ru/media/id/5a0b25de ... 7f8515a4ab

Из формулярных списков казачьих старшин

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Сб янв 13, 2018 12:50 pm)
Список формулярный о службе штаб офицеров Моздокскаго казачьего полка
1. Полковой командир Иван Ефимов сын Найденов :: 40

Список формулярный о службе есаулов Моздокскаго казачьего полка
1. Тимофей Петров сын Голяховский 2й :: 45
2. Яков Марков сын Старажилов :: 53
3. Антон Васильев сын Венеровский 1й :: 51
4. Семен Степанов сын Суродецной :: 57
5. Иван Иванов сын Золотарев :: 35
6. Фалимон Игнатов сын Баскаков :: 35
7. Алексей Петрович Голяховский 3й :: 39
Список формулярный о службе сотников Моздокскаго казачьего полка
1. Алексей Лукьянов сын Крымов :: 34
2. Андрей Николаев сын Венеровский 2й :: 33
3. Андрей Макаров сын Макаров :: 39
4. Петр Игнатов сын Баскаков 1й :: 37
5. Иван Давыдов сын Капылов 2й :: 33
6. Матвей Давыдов сын Капылов :: 34
7. Артамон Лазырев сын Чернов :: 34
Список формулярный о службе Моздокскаго казачьего полка хорунжих и полкового квартермистра
1. Тимофей Николаев сын Венеровский 3й :: 30
2. Иван Антонов сын Венеровский 4й :: 21
3. Еким Степанов сын Дыдымов :: 31
4. Николай Кирилов сын Кадерин :: 28
5. Яков Григорьев сын Диков 2й :: 34
6. Дмитрий Андреев сын Недвигин :: 40
7. Полковой квартермистр Антон Данилов сын Сафонов :: 33
Список формулярный о службе Моздокскаго казачьего полка пешей команды обер офицеров
1. Сотник Иван Иванов сын Хутарской
2. Хорунжий Яков Астафьев сын Отченашенков :: 49 :: из волножелающих малоросиян

http://forum.vgd.ru/174/46356/0.htm?a=stdforum_view&o=

СТИХИ И ПРОЗА НА БАЛАЧКЕ

СБ, 2018-01-20 10:00
Андрей Рудик (Добавлено Пт янв 12, 2018 1:09 pm)
Яков Рудик, казак станицы Гривенской ККВ. Прага, конец 1920-х годов.

"Казаки Кубанского Войска в Великой, гражданской войнах и э

СБ, 2018-01-20 10:00
Андрей Рудик (Добавлено Пт янв 12, 2018 1:01 pm)
Долгожданная книга П.Н. Стрелянова ( Калабухова), это практически системный энциклопедический справочник по казакам ККВ в период с 1914 по 1920 годы и период эмиграции после ГВ. Автор снабдил 2-х томник полноценной вступительной главой, из которой можно получить информация о том, как готовилась эта работа и как лучше работать с материалом. Огромный пласт документального материала по истории и генеалогии Кубанских казаков, которому просто нет аналогов. Фамилии размещены в алфавитном порядке, что существенно облегчает поиск. У большинства казаков указаны станицы и краткие сведения о службе и деятельности. В книге так-же прослеживаются фамильные, родственные связи между казаками старых Черноморских станиц и представителями этих же фамилий переселенных в середине 19 века в Закубанье.

Приветствие

СБ, 2018-01-20 10:00
Андрей Рудик (Добавлено Чт янв 11, 2018 8:56 pm)
Доброго здоровья уважаемые участники форума !
Отрадно заметить , что благодаря настойчивым усилиям казаков с активной жизненной позицией и разумными взглядами, форум начинает оживать. Новое администрирование так-же несомненно на пользу форуму.
Начну понемногу читать интересные публикации которых не мало накопилось. Наверное появится и то, чем сам смогу поделиться.
С уважением к казакам и всем, кто искренне интересуется казачьей историей и современностью, казак станицы Неберджаевской ККВ, Андрей Рудик.

Погоны

СБ, 2018-01-20 10:00
Кубанец (Добавлено Чт янв 11, 2018 12:17 am)
еще с такими погонами



АЗОВСКИЙ ПОХОД БУЛАВИНЦЕВ 1708 г.

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Ср янв 10, 2018 2:07 pm)
Булавинское восстание. № 111. С. 296 ; № 112.
С. 297–298.
В опубликованных в этом издании показаниях
запорожца Трофима Ильича Верховида от 14
июня 1708 г. его прозвище передано неверно:
«Вер ховир». Ошибка обнаружилась при зна-
комстве с оригиналом документа (РГАДА. Ф. 9.
Оп. 3. Д. 7. Л. 835).
12 Булавинское восстание. № 216. С. 423–424 ; Подъ­
япольская Е.П. Восстание Булавина 1707 –1709 гг.
С. 164 ; Максимов Е.К., Мезин С.А. Города Сара-
товского Поволжья петровского времени. СПб.,
2010. С. 105–106.
13 Турецкий трактат об османских крепостях Север-
ного Причерноморья в начале XVIII в. // Восточ-
ные источники по истории народов юго-восточ-
ной и центральной Европы. Т. 2. М., 1969. С. 129 ;
Галенко О.И. Східна Європа 1704 – 1709 рр. у ви-
світленні османської хроніки Мегмеда Рашида //
Україна в Центрально-Східній Європі. Київ, 2010.
Вип. 9–10. С. 272.
14 Булавинское восстание. № 92. С. 275 ; Новое о вос-
стании К. Булавина. № 2. С. 129–130.
15 Булавинское восстание. № 112. С. 297 ; Подъ­
япольская Е.П. Восстание Булавина 1707 – 1709 гг.
С. 156 ; Ригельман А.И. История о донских каза-
ках. С. 140.
16 Рыблова М.А. Тумак и лампасы : к вопросу о по-
святительных обрядах донских казаков // Казаче-
ство России: прошлое и настоящее : сб. научных
статей. Ростов н/Д., 2006. Вып. 1. С. 118–120.
17 Новое о восстании К. Булавина. № 2. С. 129–130,
131 ; ПБИПВ. М. ; Л., 1950. Т. 9, вып. 1. № 2962–
2963 ; С. 14, 15.
18 Турецкий трактат об османских крепостях Север-
ного Причерноморья в начале XVIII в. С. 129.
19 Новое о восстании К. Булавина. № 2. С. 131 ; Була-
винское восстание. № 83. С. 264.
20 Новосельский А.А. Борьба Московского государ-
ства с татарами в первой половине XVII века. М. ;
Л., 1948. С. 287 ; Куц О.Ю. Донское казачество
времени Азовской эпопеи и 40-х гг. XVII в. : По-
литическая и военная история. М., 2014. С. 71.
21 Богословский М.М. Петр Великий : Материалы
для биографии: В 6 т. М., 2005. Т. 1. С. 265–279.
22 РГА ВМФ. Ф. 233 (Канцелярия генерал-адмира-
ла Ф.М. Апраксина). Оп. 1. Д. 19. Л. 440–443 об. ;
Лас ковский Ф.Ф. Карты, планы и чертежи к II час-
ти материалов для истории инженерного искус-
ства в России. СПб., 1861. Л. 31. Ил. 103 ; РГВИА.
Ф. 846 (Военно-ученый архив Главного штаба).
Оп. 16. Д. 21602 ; РГАДА. Ф. 192 (Картографичес-
кий отдел библиотеки МГАМИД). Оп. 1 (Екатери-
нославская губ.). Д. 25.
23 РГА ВМФ. Ф. 176. Оп. 1. Д. 54. Л. 556, 557 об.–559 ;
Там же. Ф. 233. Оп. 1.Д. 19. Л. 443 об. ; РГВИА.
Ф. 846. Оп. 16. Д. 1535.
24 РГАДА. Ф. 9. Оп. 3. Д. 10. Л. 354–354 об., 357–357 об.
25 Булавинское восстание. № 108. С. 292 ; № 112.
С. 297 ; № 123. С. 311 ; Пронштейн А.П., Минин­
ков Н.А. Крестьянские войны в России ... С. 268 ;
Новые материалы о восстании на Дону и в Цен-
тральной России в 1707 – 1709 гг. // Материалы
по истории СССР. М., 1957. Вып. 5. № 3. С. 539,
543 ; Подъяпольская Е.П. Восстание Булави на
1707 – 1709 гг. С. 155 ; РГАДА. Ф. 9 (Кабинет
Петра Великого). Оп. 2. Д. 18. Ч. 1. Л. 594 об.
26 Булавинское восстание. № 92. С. 275.
27 Данный вопрос стал предметом дискуссии меж-
ду Д.В. Сенем и О.Г. Усенко. Д.В. Сень, опираясь
на процитированные выше данные из донесения
Ф.В. Шидловского князю В.В. Долгорукому от
18 июня 1708 г. (историк ошибочно отнес его
к «отпискам булавинцев») и на свидетельство
анонимного автора трактата об османских кре-
постях Северного Причерноморья и Приазовья
начала XVIII в., пришел к выводу об участии
кубанских казаков «в боевых действиях на
Дону летом 1708 г.» на стороне К.А. Булавина
(Сень Д.В.: 1) «Войско Кубанское Игнатово Кав-
казское» : исторические пути казаков-некрасов-
цев : (1708 г. – конец 1920-х гг.). 2-е изд., испр. и
доп. Краснодар, 2002. С. 26 ; 2) Казачество Дона
и Северо-Западного Кавказа в отношениях с му-
сульманскими государствами Причерноморья:
(вторая половина XVII – начало XVIII в.). Ростов
н/Д., 2009. С. 224–225). О.Г. Усенко не без осно-
ваний счел такую точку зрения парадоксальной,
квалифицировав два вышеупомянутых извес-
тия, «явно основанные лишь на слухах» (приме-
нительно к изложенным Ф.В. Шидловским по-
казаниям маяцких казаков эта характеристика
вполне справедливая), как недостоверные, что
«доказывают многочисленные данные других
источников». Историк отметил, что «кубанских
казаков к 1708 г. было не более 250 человек» и
что «никто из очевидцев захвата Черкасска була-
винцами не заметил в их рядах выходцев с Куба-
ни – ни казаков, ни татар» (Усенко О.Г. Рецензия
на монографию Д.В. Сеня «Войско Кубанское
Игнатово Кавказское» : исторические пути каза-
ков-некрасовцев (1708 г. – конец 1920-х гг.). 2-е
изд., испр. и доп. Краснодар, 2002. 285 с. // Клио.
2003. № 4 (23). С. 241). Д.В. Сеня аргументация
рецензента не убедила, а критический подход к
анализу источников он посчитал «не менее "па-
радоксальным" способом уточнения реальности
(свершенности) исторических событий». Иссле-
дователь рассматривал свидетельства трех маяц-
ких казаков (ошибочно называя их донскими) и
османского автора как основание «для опреде-
ления причинно-следственной связи между не-
преложным фактом установочного посыла со
стороны Була вина ("Я в ожидании по мощи!") и
194
III. ПУБЛИКАЦИИ ИСТОЧНИКОВ
____________________________________________________________________________________________________ _
неслучайным свидетельством о приходе именно
к Булавину крупной вооруженной группировки
с Кубани» (Сень Д.В. Казачество Дона и Северо-
Западного Кавказа ... С. 224–226). Однако нельзя
исключать того, что сведения о присоединении
к К.А. Булавину незадолго до похода к Азову бо-
лее трех тысяч ногайцев, кубанских и аграхан-
ских казаков, полученные маяцкими казаками
в стане повстанческого атамана С.А. Драного,
могли быть целенаправленной дезинформацией
булавинцев или, по меньшей мере, беспочвен-
ными слухами. В данном случае происхожде-
ние этой информации, на которое Д.В. Сень не
обратил внимания, свидетельствует не в пользу
ее достоверности. Вместе с тем, вполне воз-
можно, что немногочисленные казаки с Кубани
и Аграхани затесались в ряды повстанческого
войска и остались незамеченными для сто-
ронних наблюдателей. Но участие ногайцев в
осаде булавинцами Черкасска или Азова, несо-
мненно, должно было привлечь внимание со-
временников и не осталось бы неотмеченным
в источниках. Источников о борьбе повстанцев
за Черкасск и Азов сохранилось немало, но они
упорно молчат о роли в этих событиях ногай-
цев, кубанских и аграханских казаков. Осве-
домленность османского автора, писавшего о
присутствии кубанских казаков в войске була-
винцев при взятии Черкасска, можно объяснять
как наличием в Османской империи собствен-
ных информаторов о событиях на Дону (при
этом вопрос о достоверности данной информа-
ции остается открытым), так и элементарной
ошибкой, возникшей в результате соотнесения
современником первых кубанских казаков с ка-
заками-некрасовцами, присоединившимися к
ним позже, после бегства на Кубань.
28 Ахреяне (ахреяны, охреяне), в данном случае –
кубанские казаки, подданные крымского хана,
проживавшие в г. Копыле, административном
центре Кубанской орды (Сень Д.В. Ахреяне как
образы «чужого» : Славяне Приазовья и Кубани
XVII – начала XVIII вв. // Caucasica : Труды Ин-
ститута политических и социальных исследова-
ний Черноморско-Каспийского региона. М., 2013.
Т. 2. С. 139–143).
29 Булавинское восстание. № 80. С. 258 ; № 87. С. 268 ;
№ 88. С. 269 ; № 245–246. С. 460–465 ; Бумаги,
относящиеся к Булавинскому бунту // РА. 1894.
Кн. 3. № 11. № 3. С. 305.
30 Голиков И.И. Деяния Петра Великого, мудрого
преобразителя России ... Ч. 2. С. 447.
31 Подъяпольская Е.П. Восстание Булавина 1707 –
1709 гг. С. 155–157 ; Булавинское восстание.
№ 108. С. 292–293 ; № 115. С. 302–303 ; Голи­
ков И.И. Деяния Петра Великого, мудрого преоб-
разителя России ... М., 1789. Ч. 11. № 894. С. 392–
393 ; ПБИПВ. М., 1951. Т. 8, вып. 2. Примеч. к
№ 2498. С. 478 ; Бумаги, относящиеся к Булавин-
скому бунту. № 3. С. 303–304 ; Новые материалы о
восстании ... № 3. С. 539–544 ; РГАДА. Ф. 9. Оп. 2.
Д. 18. Ч. 1. Л. 594 об. ; Архив СПбИИ РАН. Ф. 83
(Походная канцелярия князя А.Д. Меншикова).
Оп. 1. Д. 2183. Л. 1 ; Д. 2223. Л. 1 об.
32 РГА ВМФ. Ф. 176. Оп. 1. Д. 54. Л. 66, 136 об., 557 об. ;
Архив СПбИИ РАН. Ф. 83. Оп. 1. Д. 2223. Л. 1 об. ;
Д. 2231. Л. 1 ; Булавинское восстание. № 115.
С. 302–303 ; № 116. С. 305 ; ПБИПВ. Т. 9, вып. 1.
№ 2962. С. 14 ; РГАДА. Ф. 9. Оп. 3. Д. 7. Л. 1262.
33 РГА ВМФ. Ф. 176. Оп. 1. Д. 54. Л. 69 об.–70 об.,
112 об. – 113 об.
34 Там же. Л. 558–558 об.
35 Булавинское восстание. № 108. С. 293 ; № 111.
С. 296 ; № 120. С. 308–309 ; № 123. С. 311 ; О подав-
лении народного восстания 1707 – 1708 гг. № 1.
Л. 188 // Документы // Восточная литература.
URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/
Russ / XVIII/1700–1720/Bulawin/O_podawlenii/
text.htm (дата обращения: 14.01.2015) ; Новые
материалы о восстании ... № 1. С. 524 ; № 3.
С. 541–542, 544 ; РГАДА. Ф. 9. Оп. 2. Д. 18. Ч. 1.
Л. 594 ; ПБИПВ. Т. 7, вып. 2. Примеч. к № 2438.
С. 892 ; Подъяпольская Е.П. Восстание Булавина
1707 – 1709 гг. С. 163–176.
МЕНШИКОВСКИЕ ЧТЕНИЯ
2015
Научный альманах
Выпуск 6 (15)
Санкт-Петербург
Издательство «XVIII век»
201

Б.Е. Фролов Черноморские казаки в польском походе 1794-1795

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Сб янв 06, 2018 8:06 pm)
В ходе беспрерывных войн XVIII в. часть польских земель стала
добычей соседних государств. С середины XVIII в. претендентами на
польские земли выступает Австрия, Пруссия и Россия. В августе 1772 г.
они осуществили первый раздел Речи Посполитой. 13 января 1793 г.
Россия и Пруссия оформили акт о втором разделе Польши. Большинство
поляков не смирилось с превращением их страны в вассала Российской
империи и поднялось на восстание в защиту национальной
независимости. Началось оно фактически 12 марта 1794 г., когда
кавалерийская бригада генерала А. Мадалиньского отказалась
повиноваться правительству Тарговичан (1). Вскоре повстанцы заняли
Краков и Варшаву…
22 апреля 1794 г. императрица Екатерина II повелела отрядить из
войска Черноморского два конных полка «под начальством кошевого
атамана» и отправить их в Польшу (2). Впервые для черноморских
казаков особым Положением устанавливался штат полка: 1 войсковой
старшина или полковник, по 5 есаулов, сотников, хорунжих, 1
квартирмейстер, 1 полковой писарь и 483 казака (всего 501 человек).
Жалованье командиру полка определялось 300 руб. в год, казакам 12
руб., а всем остальным – по 50 руб.
Ордером кошевому атаману З.А. Чепеге от 25 апреля 1794 г. Платон
Зубов сообщил о повелении императрицы и сделал ряд конкретных
предписаний. Они касались наряда казаков на службу, снабжения их
лошадьми, амуницией, отпуска провианта, маршрута, дисциплины и т.д.
10 мая З.А. Чепега на заседании войскового правительства
доложил, что счел «самонужнейшим сделать наряд с достаточнейших
старшин и казаков … с таковых кои не у должностей; с одиноких по
одному, с семейных по два человека, как для комплектования сих полков,
так и для перемены кордонной стражи (3). Заботясь о приличном виде
казаков на «внешней» службе, атаман приказал заменить длиннополые с
капюшонами серяки на бурки и башлыки (был ли выполнен этот приказ –
неизвестно; опыт последующих лет показывает бесплодность подобных
предписаний). Провиантом казакам полагалось запастись на 5-6 дней,
Easy PDF Copyright © 1998,2004 Visage Software
This document was created with FREE version of Easy PDF.Please visit http://www.visagesoft.com for more details
2
затем его должны были выдавать с казенных магазинов. Порох и свинец
также выдавались от казны.
Командование первым полком З.А. Чепега поручил армии
премьер-майору Высочину, вторым – армии поручику Малому (4). В их
обязанности на данном этапе входил прием от куренных атаманов людей
вполне «исправных как лошадьми так амуницией».
… 14 июня 1794 г. два черноморских полка выступили в поход на
соединение с войсками генерал-аншефа А.В. Суворова. Общее
руководство полками было поручено премьер-майору Высочину, ибо
сам З.А. Чепега, передав войско под командование войскового судьи
А.А. Головатого, отправился в Петербург. Пригласил его туда граф П.А.
Зубов. В его письме от 4 мая 1794 г. есть такие строки: «Желая
приобрести личное ваше знакомство, прошу вас по отправлении в путь
тех полков, с коими велено вам идти в Польшу и по снабжении их
надлежащими наставлениями, самим приехать в Петербург, откуда в
скором времени опять к тем полкам я вас отправлю» (5).
По словам историка П.П. Короленко, 6 июля З.А. Чепега
представлялся императрице и был удостоен приглашения к столу.
«Государыня, лаская старого и сурового воина, сама угощала его на
обеде вином, виноградом и персиками. Отпуская кошевого Черноморцев
в Польшу, Великая Монархиня сказала на прощанье Чепеге: «Бей, сынок,
врагов Отечества» (6).
Относительно даты отъезда атамана в столицу источники
противоречивы. В одном из них, датированном 14 июня, З.А. Чепега
сообщает А.А. Головатому, что отправляется в Петербург и вручает ему
командование над войском (7). В реестрах Войскового правительства
указано, что сообщение З.А. Чепеги об отъезде слушали 19 июня (8). В
нашем распоряжении имеется еще и письмо А.А. Головатого к З.А.
Чепеге со следующими словами: «По провожении вас за Ейское
укрепление прошлого 794 г. июня в 20-й день возвратился я в
Екатеринодар» (9). Отсутствие пунктуации затрудняет понимание
точного смысла его фразы: проводил ли судья атамана 20 июня за Ейское
укрепление или же вернулся 20 июня в Екатеринодар? Учитывая
среднесуточные нормы перехода того времени, полагаю, что З.А. Чепега
отправился в путь также 14 июня вместе с полками и войсковым судьей.
Его сообщение об отъезде слушалось в Войсковом правительстве уже без
его участия.
Но вернемся к полкам, двигающимся к Польше. По ведомости
премьер-майора Высочина от 21 июня 1794 г. в них числилось 973
человека (то есть полки выступили в некомплекте). Еще не успели казаки
Easy PDF Copyright © 1998,2004 Visage Software
This document was created with FREE version of Easy PDF.Please visit http://www.visagesoft.com for more details
3
добраться до Дона, как 84 человека были отправлены обратно в войско
«за худость лошадей» (10). К слову сказать, лошади в этом походе не раз
подводили казаков. К примеру, 2 августа под Ольвиополем
премьер-майор Высочин мог захватить в плен руководителя польского
восстания Тадеуша Костюшко, «но чрез худые лошади удача не
воспоследовала, схоронился в лесу…» (11).
Путь в Польшу отмечен также нередкими случаями дезертирства из
полков. Бежали в основном наемники – казаки, служившие «за хозяина»
(институт наемничества – весьма характерное явление Черноморского
казачьего войска конца XVIII-первой трети XIX вв.). Во всех этих случаях
Войсковое правительство обязывало куренных атаманов высылать на
место беглецов других людей. Заявка в провиантский магазин от 2
сентября 1794 г. составлена всего на 797 человек (12). Указать точное
количество черноморцев, поступивших по распоряжению А.В. Суворова
под команду генерал-аншефа Н.В. Репнина, не представляется
возможным. Уже в действующей армии полки продолжали пополняться.
В рапорте Высочина З.А. Чепеге 25 января 1795 г. в полку указано 489
человек, что с учетом потерь (8 человек) позволяет говорить о
доукомплектовании полка штатным числом казаков (13).
Присоединившись к действующей армии, черноморцы вместе с
донскими казаками активно несли разведывательную и дозорную службу,
«содержали почту для возки писем». Все приказы на имя З.А. Чепеги о
совершении военных маршей определяют место черноморским казакам в
авангарде русских колонн. Из черноморцев выделялись и боковые
патрули численностью от 50 до 200 казаков по обе стороны движения
войск. Можно выделить и еще один род службы черноморцев – их
отряжали на охрану панских владений от «воинских чинов». Впрочем, и
казаки были детьми своего века. 21 ноября 1794 г. князь Н.В. Репнин
указал кошевому З.А. Чепеге: «… должен я вам приметить, что
оставшись позади полков с вьючными и ненадежными лошадьми
черноморские казаки … вели себя по сие время столь дурно, что даже и
своих грабили, от чего и смертоубийства последовали» (14).
В составе корпуса генерал-поручика Дерфельдена, а затем барона
де Ласси (15) черноморцы участвовали в целом ряде небольших
сражений: при Брестовицах, Соколках, Поповке и др. В сражении при
местечке Остроленке 18 октября 1794 г. особенно отличился казак
Трофим Левицкий. Он отбил вражескую пушку и открыл из нее огонь по
неприятелю. «Усердствуя палил с оной до 15 раз», - рапортовал
полковой есаул Захарий Мазан кошевому атаману (16).
За сражение при Брестовицах 19 сентября черноморские и донские
Easy PDF Copyright © 1998,2004 Visage Software
This document was created with FREE version of Easy PDF.Please visit http://www.visagesoft.com for more details
4
казаки удостоились благодарности генерал-аншефа Н.В. Репнина.
Оценивая действия своих казаков, атаман З.А. Чепега в письме некоему
Петру Михайловичу №№ писал: «Поход в Польшу был, слава
Вседержителю нашему Богу, благополучный. Корпус наш под
начальством генерала Дерфельдена шел до Слонима и мы, бывши с
польскими мятежниками на восьми небольших сражениях, гнали их як
зайцов аж до самой Праги, что насупротив столичного города
Варшавы…» (17).
12 октября А.В. Суворов разбил поляков при Кобылке и 18 октября
подошел к предместью Варшавы – Праге (18). Укрепления ее казались
неприступными: шесть рядов волчьих ям, с поставленными в них
заостренными спицами, глубокие рвы, высокие валы с башнями и
батареями, внизу – тройные палисады.
Перед штурмом А.В. Суворов издал приказ: «… В дома не забегать;
неприятеля просящего пощады, щадить; безоружных не убивать; с
бабами не воевать, малолетков не трогать» (19). В диспозиции на штурм
Праги в составе 7-й колонны генерал-майора Денисова указаны 200
черноморских казаков (20). 24 октября около пяти часов утра все семь
штурмовых колонн по сигнальной ракете в полной тишине устремились к
крепости. Стрелки, подойдя к волчьим ямам, рассыпались вдоль них и
открыли огонь по стоящим на валу защитникам крепости. В это время
«охотники» (добровольцы – Б.Ф.) накрывали плетнями волчьи ямы и
ставили в ров и к валу штурмовые лестницы. Русские орудия
«разировали противные им батареи». Колонны, взойдя на вал первого
ретраншемента, не останавливаясь, на штыках прорвались до второго.
«Седьмая колонна … очистила занятый лес, перешла через залив
(вброд – Б.Ф.), отрезала неприятельскую тамо конницу…» и загнала ее на
речную косу между Вислой и ее болотистым притоком. Артиллерия
завершила разгром. В ходе боя черноморцы перекрыли мост через
Вислу, отрезав тем самым пути отхода противника. Всего в штурме
Праги (по не вполне подтвержденным сведениям) участвовало 957
черноморских казаков (21).
В ходе польской кампании атаману черноморцев З.А. Чепеге
довелось командовать 1-й бригадой (22). 31 декабря 1794 г. указом
Военной коллегии ему был присвоен чин генерал-майора (23). За участие
в приступе Праги он получил орден св. Владимира 2-й степени. Боевые
соратники атамана получили различной значимости награды и были
произведены А.В. Суворовым в следующие чины (24).
После окончания военных действий казаки несколько месяцев
держали кордоны на прусской границе. Ордером 23 сентября 1795 г.
Easy PDF Copyright © 1998,2004 Visage Software
This document was created with FREE version of Easy PDF.Please visit http://www.visagesoft.com for more details
5
генерал-аншеф Дерфельден сообщил атаману З.А. Чепеге, что вследствие
высочайшего соизволения, А.В. Суворов 21 сентября приказал «два
черноморских полка ныне же отправить в их дома» (25).
В конце 1795 г. полки вернулись на родину. Польский поход –
первый «внешний» поход черноморских казаков – завершился.

ВОЛВЕНКО А.А. Быть или не быть казаком.

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Сб янв 06, 2018 7:56 pm)
ВОЛВЕНКО А.А.



Быть или не быть казаком. К истории принятия мнения Государственного совета от 21 апреля 1869 г. о выходе из войскового сословия



Реформы в казачьих войсках 60-х годов XIX в. проводились с упором на гражданское развитие казачества и его территориально-административных образований. Одним из центральных вопросов, которые пыталась разрешить власть, являлся юридический статус казака, его права и обязанности. В новых условиях, порожденных отменой крепостного права и последующими буржуазными преобразованиями, правовое состояние казачества неизбежно должно было измениться. Существенную преграду на пути такой трансформации представляла так называемая «замкнутость» казачьих войск. Именно ее призвано было разрушить мнение Государственного совета о выходе из войскового сословия, подписанное Александром II 21 апреля 1869 года. В данной работе акцентируется внимание на предыстории появления этого важного документа.

В октябре 1860 г. военный министр направил в Управление иррегулярных войск личное письмо. В нем он предложил «в виду сокращения огромной переписки по зачислению в казачье сословие желающих лиц посторонних ведомств» предоставить Главным начальникам казачьих войск самим окончательно разрешать этот вопрос. Думается, что появление письма, в первую очередь, было обусловлено предстоящей отменой крепостного права. Согласно действующему законодательству в самом многочисленном казачьем войске – Донском, располагавшем еще и большим количеством крепостного населения, крестьяне, выкупившиеся на волю, обязаны были поступать в казаки. При подготовке доклада по данному письму чиновники УИВ оговорили 3 условия, требуемые для реализации инициативы министра: действительная необходимость для войск новых людей; возможность надела их землей; наличие средств к их переселению (за свой счет, без пособий от войска и казны). В январе 1861 г. администрации всех казачьих войск обязали рассмотреть поднятый военным министром вопрос. Вскоре они единодушно высказались за упрощенный порядок зачисления в войска крестьян или иногородних. Непременным условием для поступления в казаки объявлялось первоначальное согласие полного станичного сбора на принятие нового члена общества.

С 1862 г. в обсуждение упомянутого вопроса подключились комитеты по пересмотру казачьих законоположений, образованные в каждом войске. В своей работе они руководствовались подготовленной УИВ программой, в которой наряду с пунктом о приеме в войска иногородних, присутствуют пункты, направленные на ограничение военного населения в казачьих войсках, на свободный выход из войска лиц войскового сословия. Известно, что деятельность комитетов проходила на фоне широкого обсуждения в местной и центральной печати узловых проблем казачества, а ее результаты не оправдали ожидания властей. Анализ проектов войсковых положений, разработанных местными комитетами, в том числе на предмет приема и выхода из войскового сословия, представляет отдельную перспективную тему исследования. Тем не менее, отметим, что в проекте положения о войске Донском (его прежнее Положение 1835 г. являлось образцом для составления аналогичных документов других казачьих войск) прием в казачье сословие лиц других состояний однозначно запрещался, но декларировалось «право выхода лично или с потомством, навсегда, из состава войска».

Образованный в ноябре 1865 г. Главный комитет по пересмотру казачьих законоположений должен был на основе протоколов местных комитетов и действующего законодательства предложить свое решение актуальных вопросов развития казачьих войск. 4 июля 1867 г. состоялось ключевое заседание комитета, посвященное так называемой «замкнутости» казачьих войск. Материалы заседания свидетельствуют о повышенном внимании к проблеме выхода из казачьего сословия, чем приема в него. Так, по мнению членов комитета, «существующее теперь запрещение казакам выходить из войскового сословия, поддерживая в казачьих войсках обособленность их от прочих частей империи и стесняя отдельные личности в свободном выборе рода жизни и занятий, не может быть признано полезным ни для государства, ни для самих войск». При этом массового выхода комитет не прогнозировал и призывал не опасаться этого явления в виду того, что казачьему населению предоставлены значительные преимущества, относительно поземельного надела, освобождения от рекрутства и от платежей податей. Таким образом, считая казаков привилегированным сословием, члены комитета не увидели оснований к его искусственному увеличению. В материалах заседания отмечалось, что «…допущение свободного и неограниченного зачисления в казачье сословие…, - не говоря уже о стеснении станичных обществ в поземельном довольствии, - могло бы иметь еще и ту невыгодную для государства сторону, что дало бы многим повод искать зачисления в казачество с единственной целью – избавиться от платежа податей и от рекрутства…». Тем не менее, комитет предполагал иногородним предоставить право не только проживать в казачьих войсках, но и иметь в них недвижимую собственность.

По итогам заседания были выработаны соответствующие правила, которые после рассмотрения их Военным советом, поступили в Государственный совет. 31 марта 1869 г. состоялось его общее собрание, подготовившее мнение из 10 пунктов. Александр II утвердил его 21 апреля. Содержание мнения легло в основу приказа по военному ведомству за №144 от 29 апреля и принято к исполнению во всех казачьих войсках.

Согласно данному документу, генералам, штаб и обер-офицерам и чиновникам казачьих войск предоставлялось право, оставаясь в войсковом сословии, поступать на службу вне своих войск, перечисляться в другие казачьи войска, а также исключаться из войскового сословия. Аналогичные права распространялись на не служащих дворян, а также на всех лиц мужского пола войскового сословия, не состоящих в служилом разряде. При этом допускалась оговорка, что данные права распространяются на Уральское войско и те войска, в которых не существовал жеребьевый порядок отбывания воинской повинности, при условии, чтобы общее по каждому войску число служилых нижних чинов было бы достаточно для формирования определенных законом строевых частей.

Для того чтобы воспользоваться указанными правами любой желающий мог подать прошение своему войсковому начальству; если заявление поступало от служащего офицерского звания, то оно еще рассматривалось в Военном министерстве, по всем остальным решения принимала местная войсковая власть.

Что касается зачисления в казачьи войска лиц не войсковых сословий, не имеющих военных и гражданских чинов, то оно могло быть разрешено только «по особо уважительным причинам» местными администрациями; на поступление же в войсковое сословие лиц, имеющих военные или гражданские чины, требовалось еще и разрешение Военного министерства.

Таким образом, история подготовки мнения Государственного совета от 21 апреля 1869 г. свидетельствует о том, что своеобразный вопрос – «быть или не быть казаком» власть осознано и целенаправленно, по крайне мере в 1860-1870-х гг., решала, в первую очередь, в пользу создания правовых условий для тех, кто по тем или иным причинам не хотел оставаться казаком или желал перевода в другие войска, в том числе, не казачьи. Узнать же насколько правительственные ожидания оказались удовлетворены и оправданы, поможет серьезный количественный анализ реализации на практике упомянутого мнения, что также является, на наш взгляд, перспективным направлением для дальнейших исследований.

И.В•‡Торопицын СЛУЖБА ПОВОЛЖСКИХ ГОРОДОВЫХ КАЗАКОВ ПРИ КАЛМЫ

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Сб янв 06, 2018 7:47 pm)
Размещено на сайте dКазачество 15-21 вв.t http://000.cossackdom.com
доносить, и вы извольте оставших(ся) калмык удержать у себя, а к нам о
вышеписаном писатьt [4, С. 215-216, 175-176].
Важную роль играли казаки в изучении настроений, царивших в
калмыцких улусах. Они обязаны были информировать власти обо всех
заслуживающих внимание фактах, связанных с деятельностью калмыков.
Об этом свидетельствует эпизод, произошедший 26 октября 1721 г. в
городе Красный Яр. В тот день красноярский казак Афанасий Аристов,
находившийся на Калмыцком базаре в своем городке, услышал, как один
из калмыков заявил, что калмыки собираются воевать против русских, и
немедленно доложил об этом местному коменданту Г. Дурову, который
арестовал подозрительного калмыка [4, С. 76].
Летом 1724 г. состоявшие при калмыцких делах майор Р.С. Тургенев
и капитан В.П. Беклемишев получили важные сведения о положении в
калмыцких улусах от саратовских конных казаков С. Грачева и М.
Деревягина. Первый из них ездил в калмыцкие улусы по торговым делам.
По возвращении он рассказал, что владелица Даши Бирюнь пыталась
разузнать у него о передвижении калмыцких войск во главе с владельцем
Досангом и численности русских войск, приданных ему в помощь. В
разговоре с казаком Даши Бирюнь упомянула, что владельцы Дондук
Омбо и Бокшурга опасаются этого войска и dконей держат на привязи и
оседланныхt. Как пишет Н.Н. Пальмов, владелица умолчала о том, что
Дондук Омбо и Бокшурга уже покочевали к Дону, намереваясь
переправиться через реку. Но С. Грачев самостоятельно выяснил это из
разговоров с другими калмыками. Р.С. Тургенев и В.П. Беклемишев по
получении этих сведений в тот же день направили к командовавшему
войсками Царицынской укрепленной линии бригадиру Я.С. Шамордину
известие об этом и просили преградить драгунскими полками доступ
калмыкам к переправе через Дон [4, С. 181-182].
Спустя два дня в Саратов из улуса владельца Дондука Даши прибыл
саратовский казак М. Деревягин. Он привез письмо от владельца
Монколона, в котором тот описывал обстановку в улусах Дондука Омбо,
Бокшурги и других владельцев. Из письма Монколона следовало, что
среди калмыков не было единства: одни хотели откочевать за Дон, другие
были против откочевки. В добавление к письму Монколон просил
саратовского казака устно передать российским властям, что упомянутые
калмыцкие владельцы хотят перейти в подданство к крымскому хану.
Реакцией на это сообщение офицеров, состоявших при калмыцких делах,
было письмо в адрес бригадира Я.С. Шамордина с просьбой направить к
переправам через Дон драгун и три тысячи казаков и калмыков, чтобы не
пропустить беглецов за границу [4, С. 182-183].
Р.С. Тургенев и В.П. Беклемишев постоянно поддерживали связь с
астраханским губернатором А.П. Волынскым, которого ставили в
известность о происходящих событиях. В одном из писем они выразили
Размещено на сайте dКазачество 15-21 вв.t http://000.cossackdom.com
недовольство тем, что бригадир Я.С. Шамордин не информирует их о
принимаемых мерах. Это вынудило А.П. Волынского вступить в
переписку с командующим войсками Царицынской укрепленной линии.
Он призвал его к бдительности и потребовал срочно прислать к нему в
Саратов, куда он направлялся, две роты драгун. Чтобы калмыки Дондука
Омбо и других владельцев не догадались об этом передвижении воинских
сил, астраханский губернатор просил отправить к нему драгун от
Царицына водным путем и обязательно ночью, а перегон лошадей
советовал поручить достаточному для таких целей числу драгун и
царицынским казакам. По сведениям Н.Н. Пальмова, бригадир Я.С.
Шамордин выполнил эту просьбу астраханского губернатора, отправив
ему из Царицына две драгунские роты под командой капитана Алымова [4,
C. 202, 206].
Иногда казаков привлекали для выполнения специальных заданий,
требовавших особых знаний и умений. Так, в 1723 г. зайсанг Олдоксон,
решивший выручить своих родственников, отданных ханом Аюкой в
«холопствоt одному из калмыцких владельцев, обратился за помощью к
астраханскому губернатору А.П. Волынскому. Он собирался захватить в
плен нескольких калмыков из улуса того владельца и обменять их на своих
родственников. Для этого Олдоксон просил губернатора дать ему лодку и
толмача из черноярских казаков Сергей Ваулина, а также послать в
поволжские города указ о содействии ему в этом предприятии со стороны
местных властей [4, С. 101-102].
Первые годы службы казаков поволжских городовых команд
пришлись на период активной восточной политики Петра I, кульминацией
которого стал Персидский поход 1722-1723 гг. В подавляющем
большинстве исследований это событие никак не связывается с историей
нижневолжского казачества. А между тем еще П.П. Короленко высказал
предположение, ничем, правда, им не подкрепленное, о возможности
участия казаков Поволжья в этом военном предприятии. dМожно также с
достоверностью полагать, O пишет он, O что они участвовали в 1722 году в
походе Петра Великого на Кавказ и Персию, потому что легкий отряд
войска при походе в такие страны всегда мог быть необходим, а гений
Петра не мог упустить из виду этого важнаго обстоятельстваt [3, С. 248].
Безусловно, легкие конные войска были необходимы в составе
русской армии, но невысокая общая численность казаков поволжских
городовых команд не позволяла рассматривать их как значимую в военном
отношении силу в масштабе замыслов Персидского похода.
Предположение П.П. Короленко так и могло бы остаться всего лишь
догадкой, если бы не сочинение В.М. Бакунина, благодаря которому
смелая версия П.П. Короленко обретает реальный смысл. В.М. Бакунин
пишет, что в 1722 г. он был в составе калмыцкого войска, отправленного
ханом Аюкой в Персидский поход. Командование калмыками было
Размещено на сайте dКазачество 15-21 вв.t http://000.cossackdom.com
поручено гвардии поручику Н. Кудрявцеву, но сам он ехал при корпусе
драгунских полков команды бригадира Я.С. Шамордина. dА при оном
калмыцком войске при владельце Бату, O пишет автор сочинения, O
оставлен был от него с небольшою командою саратовских казаков
переводчик, что ныне статской советник, Василий Бакунин>t [1, С. 36].
Данный факт убедительно доказывает участие казаков Саратовской
городовой команды в Персидском походе. По сути O это первое
свидетельство участия казаков одной из городовых команд Поволжья в
войнах России.
Нам неизвестна численность саратовских казаков в Персидском
походе. В.М. Бакунин определяет состав их команды, как небольшой. Но
сам факт их присутствия в составе калмыцкого войска весьма показателен.
Он позволяет утверждать, что своим участием в данном походе казаки
Саратовской городовой команды обязаны привлечению к нему калмыков.
Следовательно, участие саратовских казаков в Персидском походе можно
считать одним из направлений их службы при калмыцких делах.
Таким образом, мы видим, что служба казаков городовых команд
Поволжья при калмыцких делах началась гораздо раньше, чем последовал
в 1727 г. указ Верховного тайного совета об учреждении форпостов по
«нагорнойt стороне Волги от Царицына до Саратова, на которых
следовало расположить 900 казаков, в том числе 300 казаков из
поволжских городов dна особливом жалованьеt [1, С. 60]. С учетом
приведенных фактов традиционный отсчет службы городовых казаков при
калмыцких делах необходимо вести с момента образования данных команд
в Поволжье.

Реформирование общественных институтов казачьих сообществ

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Сб янв 06, 2018 7:45 pm)
Реформирование общественных институтов казачьих сообществ
в первой половине XVIII в. в контексте задач,
стоящих перед Россией на Востоке
И.В. Торопицын
г. Астрахань
В первой половине XVIII в. Россией были предприняты шаги к
расширению своего политического и экономического влияния на Востоке.
Были организованы экспедиция кн. А. Бековича-Черкасского в Хиву и
Бухару (1717 г.), Персидский поход (1722-1723 гг.), две Камчатские
экспедиции под руководством В.Беринга и А.Чирикова (1725-1730 гг. и 1733-
1743 гг.), Оренбургская экспедиция (1735-1743 гг.). Заложены Царицынская
оборонительная (1718-1720 гг.), Уйская (1739 г.), Нижнеяицкая (1743 г.) и
другие пограничных линии на Востоке. Во второй четверти XVIII в.
формируется цепь казачьих станиц по Тереку от Кизляра, усиленных
форпостами и засеками на переправах через реку в ходе Персидской
экспедиции (1742-1743 гг.).
Этот период времени характеризуется усилением взаимодействия
центральных и местных органов государственной власти и казачьих
сообществ, которые активно вовлекаются в процесс государственного
строительства, становясь важным ресурсом для решения
внешнеполитических задач и колонизации новых территорий.
Именно в первой половине XVIII в. на карте России появляются
Аграханское (1724 г.) (впоследствии Терское Семейное войско) и Волжское
(1736 г.) казачьи войска из переселенных на Кавказ и в Поволжье донских
казаков. Из числа крещеных калмыков в Заволжье создается Ставропольское
казачье войско (1739 г.). Яицкое казачье войско в 40-х годах XVIII века
привлекается к охране границы вниз по реке Яик до Каспийского моря, а
донские казаки начинают активно нести службу не только на юго-западных
границах против вассалов Османской империи, но и командируются на
Нижнюю Волгу и Северный Кавказ. В 1742 г., например, Донское казачье
войско направило двухтысячный отряд для сдерживания салтанаульских
татар от ухода из России на Кубань.
В рассматриваемый период правительство широко привлекает казачьи
сообщества к участию в экспедициях, призванных укрепить политико-
экономическое влияние России на Востоке. Гребенские и яицкие казаки в
составе сформированного в Астрахани корпуса А.Бековича-Черкасского
приняли участие походе в Среднюю Азию. Яицкое казачье войско оказывало
активное содействие в выполнении задач, поставленных перед Оренбургской
экспедицией. Донские казаки участвовали в Персидской экспедиции в
составе войск генерала-поручика А.И. Тараканова (впоследствии генерал-
майора В.В. Долгорукого), не говоря уже об участии в Персидском походе
Петра I и русско-турецкой войне 1736-1739 годов.
Мобилизация казачества на государственную службу особенно
Размещено на сайте "Казачество 15-21 вв." www.cossackdom.com
возрастает со второй четверти XVIII в., что было обусловлено возросшим
числом геополитических задач, за решение которых взялась Россия.
Достаточно сказать, что в правление Анны Иоанновны Россия параллельно
осуществляла в исследовательских целях Вторую Камчатскую экспедицию, в
рамках Оренбургской экспедиции занималась освоением новых территорий в
Азии, урегулировала торгово-дипломатические отношения с Персией, а
также вела войну с Турцией на дунайском и северокавказском театрах
военных действий. Столь широкий спектр задач, решаемых Россией на
Востоке, свидетельствует о том, что правительство проводило
многовекторную политику в отношении стран Востока, диверсифицируя ее
по основным направлениям – Ближнему и Дальнему Востоку, Средней Азии.
В этих условиях казачество в силу своего образа жизни и постоянной
готовности к противостоянию трудностям становится тем потенциалом,
который давал правительству России возможность одновременно решать
задачи, как политического, так и экономического характера. По данным С.М.
Соловьева, в 1723 г. в России насчитывалось около 20 тысяч годных к
строевой службе казаков
1
– ресурс более чем внушительный, особенно если
учесть, что государство не несло особых расходов на его военную подготовку
и снаряжение. Но для того, чтобы успешно вовлечь казачество в процесс
государственного строительства, требовалось наладить эффективную систему
взаимоотношений с ним. Решение этой насущной проблемы стало в первой
половине XVIII в. одной из основных задач, которую пытались решить
представители государственной власти.
Первые радикальные шаги по наступлению на традиционные казачьи
вольности были предприняты в 1718 г., когда правительство России
назначило в Яицкое казачье войско атамана и его помощника; объявило часть
казаков беглыми и подлежащими возврату помещикам. Ответом на эту
политику правительства стали казачьи волнения, произошедшие на Яике в
1720 г. – казаки не подчинились приказу царских властей о возврате беглых и
сместили назначенного правительством атамана выборным. Через три года
волнения на Яике были подавлены, руководители казнены, а выборность
атаманов и старшины окончательно упразднена. С 1718 г. не официально, но
фактически отменялась выборность атаманов и в Донском казачьем войске,
которое в 1721 г. было подчинено Военной коллегии. Гребенское казачество
данная политика не затронула, вероятно, потому, что это войско было
слишком малочисленным в те годы, и к тому же проживало в столь
отдаленных местах, которые российские власти контролировали очень слабо.
Примечательно, что к этому времени впервые относится выделение
гребенцам постоянного хлебного и денежного жалования.
С тех пор структуры новых иррегулярных формирований в России,
образующиеся на базе казачьих сообществ (Волжское и Терское Семейное
войска) или по их образцу, как, например, Ставропольское калмыцкое
войско, в формировании которых участвовало государство, создавались так,
1
Соловьев СМ. Сочинения. М.: Наука, 1963. Кн. 15. С. 474.
чтобы быть более управляемыми и, следовательно, более предсказуемыми.
Новый этап реформирования общественных институтов казачьих
сообществ пришелся на конец 30-х годов XVIII в. В 1738 г. в Донском
казачьем войске официально была упразднена выборность атаманов.
Примечательно, что это произошло на фоне событий на Яике, где вновь
начались волнения среди казачества.
Современником этих событий был начальник Оренбургской
экспедиции крупный государственный деятель России первой половины
XVIII в. В.Н. Татищев. «Старшин у них надмерно много и то более люди
безграмотные выбираютца и определяютца от войска, в котором многие
беспорядки бывают... в круг приходит множество, где при слушании указов
бесчинство, брани и крики бывают и многократно случается, что атаман
унять не в состоянии, – отмечал он в своем донесении в Сенат в декабре 1737
г. по поводу начавшихся волнений среди яицкого казачества. – Всего хуже,
что оные никакого для суда закона и для правления устава не имеют и все
поступают по своевольству не разсуждая, что им во вред или пользу из их
беспорядка произойти может, ибо по обычаю за бездельные дела казнят
смертью, а великие презирают»
2
.
Из своего опыта взаимодействия с яицким казачеством он вынес
весьма нелестные суждения о системе организации казачьих войск вообще и
предложил выработать для донских, яицких, гребенских и волжских казаков
общевойсковой устав. Эту работу В.Н. Татищев предложил осуществить,
«собрав лучших старшин». Отдавая отчет в том, что в процессе разработки
нового устава будет довольно сложно предусмотреть все обстоятельства,
характерные для уклада казачьей жизни в разных войсках, он предложил
«такой устав сначала объявить от губернатора или генерала», который по
именному указу легко можно было бы «переменить или пополнить». Таким
образом, центральной власти оставался простор для маневра. В.Н. Татищев
не сомневался в том, что в процессе доработки общевойсковой устав должен
был прийти в такой порядок, что его «яко сусчей закон, утвердить
возможно».
В.Н. Татищев считал необходимым оптимизировать систему
войскового управления. Яицкому войску, по его мнению, было достаточно
иметь по штату войскового атамана, двух есаулов, писаря и по числу казаков
одного полковника или старшину на тысячу человек. Он допускал
возможность выборности старшин на вакантные места без участия
представителей государственной власти, однако выборы атамана
рекомендовал не производить без «особливого указа от Ея величества».
По мнению В.Н. Татищева, деятельность войскового круга нуждалась в
более четкой регламентации. Он предлагал чтение указов атаману
производить не в кругу, а в войсковой избе в присутствие есаулов и старшин.
Если вопрос был более значимым, то «призывать сотников, а буде дело о
наряде войск или скором объявлении, тогда в круг созывать и десятников, а
2
РГАДА. Ф. 248. Кн. 1167. Л. 9 и об.
Размещено на сайте "Казачество 15-21 вв." www.cossackdom.com
всех не созывать». Подобная система, по мнению В.Н. Татищева, должна
была способствовать повышению авторитета командного состава войска
(«чрез что у них чины будут в лучшем предпочтении, а подлость в страхе»).
В.Н. Татищев был сторонником более строгой внутренней войсковой
системы. Она позволяла, считал он, упорядочить службу казаков. Он
отмечал, что атаман и старшины нанимают «для своей корысти самых
бездельных захребетников, худоконных и безоружных, из чего казакам
немалой убыток, а в войске никакой пользы нет». А если б казаки были
разделены на полки, и наряд был из сотен по очереди, то б у казаков не было
б больших расходов, и в наряде казаки «будут лучше и к военному делу
способнее».
Особое внимание обратил В.Н. Татищев на профессиональный уровень
членов войскового правления. Он отмечал, что атаман и старшины в Яицком
войске безграмотны и «законов знать не могут», поэтому войсковой и другие
писари, что хотят, то и пишут, из чего «великие беспорядки происходят». Он
предложил учредить в Яицком войске школы «со объявлением, что впредь
безграмотных не токмо в атаманы или старшины, но ни в какие достоинства
им не производить». Это должно было, по его мысли, подтолкнуть казаков,
не зависимо от возраста, к повышению своей грамотности.
Оказавшись в начале 40-х гг. XVIII в. во главе обширной Астраханской
губернии, В.Н. Татищев вновь сталкивается с российским казачеством, на
этот раз в лице Гребенского и Терского Семейного войск. Он собирает о них
через кизлярского коменданта подробные сведения3
. От знакомства с обоими
войсками он вынес противоречивые впечатления. В.Н. Татищев отмечал:
«оные гребенские, хотя могут из всех казаков за лучших воинов почитаться,
только от того, что атаманов погодно переменяют и старших против прочих
не имеют, в великом безпорядке находятся...»
4
. Что касается терских-
семейных казаков, то астраханский губернатор не питал оптимизма по
поводу их боеспособности. Бедственное положение, в котором оказались
жители сгоревшей в 1744 г. Бороздинской станицы, лишний раз показало
ему, что казаки Терского Семейного войска пока не в состоянии
самостоятельно справится с возникшими трудностями. Астраханский
губернатор начинает разрабатывать предложения, направленные на
совершенствование войскового управления и повышения боеспособности
обоих войск.
16 августа 1744 г. В.Н. Татищев направляет в Военную коллегию
предложения, суть которых сводится к следующему: для лучшего
приведения казачьих войск «в порядок и содержания их в страхе» выбрать
атамана и определить к ним трех или четырех старшин «добрых и к войне
способных с Дону или с Яика»; отменить практику ежегодных выборов
войсковой старшины (как это было введено в Донском и Яицком войсках),
3
РГАДА. Ф. 248. Оп. 8. Кн. 470. Л. 864.
4
Дмитренко И.И. Материалы к истории Терского казачьего войска // Терский сборник.
Владикавказ, 1897. Вып. 4. С. 79.
сделав эти должности постоянными («непременными»); ввести ценз на
грамотность для занимающих командные должности, определив в войска для
обучения казаков «грамоте и закону» от Синода священника и дьякона
«искусного»
5
.
В августе того же года кизлярский комендант кн. В.А. Оболенский
предложил астраханскому губернатору поселить терских-семейных казаков
выше Червленого городка гребенцов. Последние отклонили эту идею,
сославшись на то, что терским-семейным казакам «по их слабости никак тут
жить от не пристанных подбегов из гор и с Кубани невозможно»6
, но
предложили свой вариант – поселить их между своих станиц. Эту идею
поддержал и царицынский комендант бригадир П.Кольцов7
. Таким образом,
впервые была сформулирована идея территориального объединения обоих
казачьих войск. С этого этапа до следующего – административного
объединения обоих войск в одно – был только один шаг.
7 мая 1745 г. Военная коллегия распорядилась соединить оба войска и
организовать управление им по образцу Донского и Яицкого8
. «В
соединенном Гребенском и Семейном войске быть войсковому атаману по
примеру тому, как в Донском и Яицком войсках безсменно, которого
выбрать тому войску из лучших и достойных людей по своему
усмотрению..., – указывала Военная коллегия, – да в безсменные ж
войсковые старшины двух или трех человек добрых и достойных». Как
видим, текст определения Военной коллегии соответствует основным
рекомендациям В.Н. Татищева, за исключением того, что войсковая
старшина должна была быть выбрана из состава гребенских и терских-
семейных казаков, а не направлена из Донского или Яицкого войска. Можно
также отметить, что выборы войскового атамана объединенного под
названием Гребенского казачьего войска состоялись в присутствии
кизлярского коменданта, чего ранее, как пишет С.А. Козлов, не
практиковалось
9
. Это предложение также вполне соответствует взглядам,
которые высказывал В.Н. Татищевым по вопросам совершенствования
управления Яицким казачьим войском.
Следует заметить, что В.Н. Татищев был не одинок в своих
предложениях по совершенствованию организационной структуры казачьих
войск. Схожие идеи высказывал и оренбургский губернатор И.И. Неплюев. В
1745 г. Сенат по его донесению разделил Ставропольское войско, в состав
которого вошло все калмыцкое мужское население, годное к службе, на
роты. Под командой своих зайсангов 300 человек ежегодно обязаны были
являться в Оренбург для несения пограничной сторожевой службы.
С 1746 г. атаман и старшины Гребенского казачьего войска стали
5
РГАДА. Ф. 248. Оп. 113. Кн. 577. Л. 1.
6
Дмитренко И.И. Указ. соч. С. 75.
7
Там же. С. 75, 77.
8
Там же. С. 75.
9
Козлов С.А. Кавказ в судьбах казачества (XVI-XVIII). Изд. Второе, испр. и доп. СПб.:
Историческая иллюстрация, 2002. С. 70.
Размещено на сайте "Казачество 15-21 вв." www.cossackdom.com
утверждаться Военной коллегией10
. В 1748 г. была введена постоянная
организация (штат) Яицкого казачьего войска, разделенного на семь
пятисотенных полков. С этого времени войсковой круг у яицкого казачества
окончательно утратил свое значение.
Таким образом, высказанные тайным советником В.Н. Татищевым
идеи по реорганизации казачьих сообществ, преследовавшие цель улучшить
их организационную структуру и повысить боеготовность, что должно было,
по его мысли, способствовать прочному закреплению России на своих юго-
восточных рубежах, оказались востребованы и были реализованы
правительством.

Торопицын И.В•‡‡ АСТРАХАНСКАЯ ТРЕХСОТНАЯ КАЗАЧЬЯ КОМАНДА

СБ, 2018-01-20 10:00
Старый (Добавлено Сб янв 06, 2018 7:42 pm)
Размещено на сайте «Казачество 15-21 вв.» http://www.cossackdom.com
Несмотря на то, автор трехтомного труда по истории Астраханского
казачьего войска И.А. Бирюков достаточно подробно осветил вопрос
создания в Астрахани трехсотной казачьей команды [Бирюков, С. 15-30], ряд
аспектов, связанных с ее формированием, остался вне поля зрения автора.
Так, И.А. Бирюков справедливо указывает на то, что крещеные
калмыки в массовом порядке убегали из Астраханской трехсотной казачьей
команды, что вынудило российские власти перейти к ее пополнению
русскими людьми. Однако не только бегство калмыков было причиной
сокращения численности Астраханской казачьей команды. В начале 1740-х
гг. по просьбе наместника калмыцкого ханства Дондук Даши правительство
проводит курс на выселение крещеных калмыков из Нижнего Поволжья в
определенный для их проживания город-крепость Ставрополь-на-Волге [2, С.
107-124] с той целью пресечь конфликты, возникавшие у крещеных и
некрещеных калмыков. В своей политике правительство не останавливается
даже перед тем, чтобы выселить из Астрахани тех крещеных калмыков,
которые числились в составе трехсотной казачьей команды.
Так, командиру данной команды полковнику А. Слободчикову 19
марта 1742 г. из Астраханской губернской канцелярии было приказано
отправить в Ставрополь-на-Волге «находящихся по определению в казацкую
службу» 118 крещеных калмыков и 59 калмычек из состава их семей [3, Л. 6].
Кроме того, вместе с ними должны были отправиться к новому месту
жительства еще 32 крещеных калмыка, бывших прежде в Астрахани в
казачьей службе, которые возвратились из бегов, а в службу еще не были
определены. Их должны были сопровождать 41 калмычка с восемью
малолетними детьми [3, Л. 6].
В марте того же года в состав Астраханской трехсотной казачьей
команды были зачислены по решению Астраханской губернской канцелярии
23 человека из русских, а в следующем месяце еще столько же [1, С. 25].
Таким образом, мы видим, что крещеные калмыки были недостаточно
надежным контингентом для формирования казачьей команды. Случаи
оставления ими службы, а потом возвращения к ней не были редкостью. Не
удивительно, что с 1743 г. Астраханская трехсотная казачья команда стала
пополняться, как пишет И.А. Бирюков, исключительно казаками из русских.
Однако зачисление в трехсотную команду крещеных калмыков было
прекращено не в декабре 1742 г., как утверждает И.А. Бирюков. Он связывал
этот факт с получением в декабре 1742 г. высочайшего указа, в котором
говорилось, что «приходящих в город для крещения зайсангов и калмык
отсылать в Ставрополь, а в других местах Астраханской губернии по Волге
таковых калмык селить и в казаки писать за благо не разсуждено» [1, С. 25].
Но, как свидетельствуют документы, все крещеные калмыки из состава
Астраханской трехсотной казачьей команды и члены их семей были
выселены из Астрахани еще весной 1742 г.
Процесс пополнения трехсотной казачьей команды в Астрахани шел
медленно. Сведений о зачислении в команду казаков в 1744-1745 гг. И.А.
Размещено на сайте «Казачество 15-21 вв.» http://www.cossackdom.com
Бирюков не приводит. На этот счет мы располагаем архивными данными,
которые свидетельствуют о точном составе Астраханской казачьей команды
в середине 1740-х гг. В августе 1745 г. в ней состояло на лицо вместе с
полковником А. Слободчиковым 179 человек, «а протчие сто двадцать один
бежали, померли и за неспособностию к службе отставлены» [4, Л. 622].
Несколько ранее в мае 1745 г. Астраханская губернская канцелярия
докладывала Сенату, что в губернии ощущается острая нехватка войск. «При
Астрахани волских же и астраханских близ двухсот человек, – отмечал
губернатор В.Н. Татищев, – других конных не имеется и оными казаками
потребную предосторожность иметь за неспособностью и за худобою
лошадей ненадежно, и если какие опасные следствия последуют, оными
исправить невозможно» [4, Л. 564-564об].
Приведенная выше цитата дает богатую пищу для размышлений, так
как показывает, что находившиеся в Астрахани казаки не имели годных к
службе лошадей и власти опасались, что команда не справится с
возложенными на нее обязанностями. В этом кроется основная причина, по
которой Астраханская губернская канцелярия поддержала просьбу
командира трехсотной команды А. Слободчикова об увеличении
астраханским казакам жалованья.
Рассматривая ходатайство губернских властей об улучшении
материального положения казачьей команды в Астрахани, И.А. Бирюков не
задался целью выявить причины, побудившие командира команды
полковника А. Слободчикова просить о повышении личному составу
жалованья. Он считал, что этот вопрос был увязан губернскими властями в
комплексе с предложениями по дальнейшему заселению Астраханской
губернии [1, С. 27].
Действительно, вступив в управление Астраханской губернией, тайный
советник В.Н. Татищев предложил построить новые городки на Нижней
Волге и заселить их казаками, а также поселить казаков в Астрахани и в
Красном Яру, определив им жалованье. При этом он предлагал не вводить
уравниловку в материальном положении нижневолжских казаков, а
учитывать местные особенности: «кои внутрь линии в безопасных местах и
могут от пашен и сенокосов, а по озерам и от рыбы неколико
довольствоваться – по осьми рублев, царицынским – по десяти рублев, во
оных же на старших прибавить сотнику по осьми, ясаулу – пять, хорунжему
– три, писарю – два, толмачу – два рубли, от Царицына к Астрахани и
астраханским, где места беспашенные и часто в подводы и посылки
употребляться будут не менее тринадцати рублев, сверх того в прибавок
полковнику – шестьдесят, подполковнику – сорок, ясаулом по двадцать,
хорунжим по пятнадцать, писарям по двенадцать, сотникам по десять,
пятидесятникам и ясаулам по одному рублю пятнадцати с половиною
копейки, хорунжим и толмачам по два рубли пятидесяти копеек, к тому
лугов и озер для ловли рыбы отвести» [4, Л. 622]. Эти предложения
обсуждались в правительстве, были признаны целесообразными, но в виду
Размещено на сайте «Казачество 15-21 вв.» http://www.cossackdom.com
идущей войны со Швецией их осуществление решено было отложить до
мирного времени.
А между тем причины, вызвавшие переписку по этому вопросу между
Астраханской губернской канцелярией и Сенатом, имели не только
экономическую, но и организационную основу. Так, в указе об образовании
этой команды от 1737 г. подчеркивалось, что в качестве ориентира был взят
размер довольствия, который получала команда донских казаков,
командировавшаяся в Астрахань («определено давать им жалованья до указу
в год против донских казаков, которыя присыланы были на время в
Астрахань»). Астраханский губернатор В.Н. Татищев отмечал по этому
поводу в донесении в Сенат, что астраханские казаки определенным им
жалованьем, кроме овса, содержать себя не могут, «претерпевают не малую
нужду и впали в долги». Губернатор подчеркнул, что донские казаки, кроме
выдаваемого им жалованья за службу в Астрахани имели и другие способы
обеспечить себя и свои семьи. «Когда в Астрахань посылались, тогда им
давалось от Донского войска на подъем деньги и кони, – указывал В.Н.
Татищев, – к тому ж те казаки имеют у себя жалованные земли, рыбныя
ловли, торги и кабаки беспошлинно, а астраханские де ничего того, кроме
вышеобъявленного жалованья, не имеют». [4, Л. 621об].
Столь существенное различие в материальном положении донских и
астраханских казаков вынудило астраханские губернские власти обратить
внимание правительства на эту проблему. После длительного рассмотрения
этого вопроса Военная коллегия постановила в 1747 г. «жалованье денежное
увеличить за особливую их пред другими казаками службу, что они
употребляются при Астрахани и в других той губернии местах в разные
командировки и посылки и на форпосты для предосторожности от кирги-
кайсаков» [1, С. 29].
Таким образом, внешнеполитические факторы, связанные с русско-
турецкой войной 1736-1739 гг. и набегами враждебных кочевников на
Нижнюю Волгу, предопределили особенности формирования Астраханской
трехсотной казачьей команды сначала из числа крещеных калмыков, а потом,
когда возникла потребность в урегулировании внутрикалмыцких проблем, за
счет русского населения. В вопросах материального обеспечения команды
государство взяло на себя все необходимые расходы, ориентируясь на
практику содержания в Астрахани командируемых туда с Дона казачьих
команд. Однако специфика службы астраханских казаков потребовала
провести более тщательное изучение данного вопроса, что и было сделано
губернской канцелярией с подачи командира трехсотной команды А.
Слободчикова. В итоге правительство удовлетворило ходатайство
Астраханской губернской канцелярии об улучшении материального
положения астраханских казаков.